от тех людей, которые с царевной были для охраны. Царь Шишупал и Джарасандх пришли в великий гнев, надели крепкие кольчуги, шлемы, пояса, надели все свое оружие, собрали рать свою и бросились вслед за шри Кришной, чтоб сразиться с ним. Догнав его, с оружием в руках грозили. «Эй, чего же вы бежите? Остановитеся, беритесь за оружье, вступайте в бой. Ведь кшатрий, доблестный герой, на поле брани не покажет спину». Махарадж! Услышав это, ядавы вдруг повернулись к ним лицом, и заработало оружие с обеих там сторон. А дева Рукмини, исполненная страха, скрылась вся за покрывалом и проливала слезы, вздыхая тяжко. Она смотрела на лицо любимого и, полная печальных мыслей, говорила так в душе: «Какие бедствия ему приходится терпеть из-за меня!» И проникающий в сердца господь, постигнув тайну сердца Рукмини, сказал: «Прекрасная! Чего ты так боишься? Ты не тревожься ни о чем!»“
Рассказав это сказанье, шри Шукадева джи продолжал: „Царь! В этот час все божества сидели на своих виманах; что видят боги с высоты небес?
С асурами вступили ядавы все в бой,
Великое сраженье, тяжкий бой идет.
Остановился Кришна, смотрит за борьбой,
А Баларам могучий рать свою ведет.
Гремят там барабаны, и певцы поют призывы боевые, а барды воспевают славу их. И сходятся бойцы: конь сходится с конем, слон со слоном и с колесницей колесница, пеший с пешим. И здесь и там все доблестные мужи рвутся в бой, разят врага, а трусы, покидая поле, бегут, спасая жизнь свою. Стоят шатаясь раненые; кружат повсюду трупы без голов, с оружием в руках; на трупы падают тела. Из них струятся реки крови. Средь них на поле высятся слонов издохших груды, словно острова; их хоботы как крокодилы. Великий Махадев с толпою бхутов, претов, пишачей[364] там собирает головы убитых, все делают гирлянды из голов и надевают их на шею. Там коршуны, шакалы и собаки дерутся меж собой и тащат трупы и, разорвав их, пожирают. Вороны, выклевав у павших очи, летят от трупов. И видят боги: Баларам скосил всю рать асуров так, как косит ниву пахарь. А Джарасандх и Шишупал, лишившись всех своих полков, бежали с поля битвы: немногих раненых с собою захватив, остановилися они в укромном месте. Там Шишупал в великом горе, голову склонив, сказал так Джарасандху: «Теперь покрыты мы позором, мы обесславили свой род! Не подобает нам на свете жить! Поэтому позволь вернуться мне на поле и голову сложить в бою.
Не то я, как отшельник, буду жить в лесу,
Займуся покаяньем, всех надежд лишусь,
Мы потеряли славу, честь… Зачем нам жить?
Зачем хранить бесчастье, жизнь свою влачить?»
Услышав это, Джарасандх сказал: «Махарадж! Ты обладаешь знанием, ты знаешь все. Зачем я буду утешать тебя. Кто обладает знанием, о прошлом не горюет он: добро и зло творит для нас другой. И человек бессилен перед ним, мы все его подвластны воле. Как кукла деревянная в руках фигляра пляшет, так пляшет человек в руках творца. Он делает, что хочет. Поэтому ни в радости ни в скорби не радуйся и не скорби ты, друг. Все принимай за сон. Семнадцать раз я на Матхуру наступал с огромной ратью в двадцать три акшаухини, и Кришна все семнадцать раз уничтожал всю рать. Но я в отчаянье не впал. А восемнадцатый же раз, когда я истребил всю рать его, я радости совсем не испытал. Он от меня бежал и на гору взобрался. Я под горой развел огонь, но непонятно, как он жив остался. Его пути нам не познать». Сказав так, царь Джарасандх, вновь продолжал: «Махарадж! Теперь нам надлежит скорей бежать. Ведь сказано: „Пока ты жив, ты ничего не потерял“. Со мной самим случилось так: семнадцать раз терпел я пораженье, на восемнадцатый раз победил. Поэтому, ты делай все, чтоб жизнь свою спасти; оставь свое упрямство!»
Махарадж! Когда Джарасандх все объяснил ему, то Шишупал собрался с мужеством, собрал всех раненых бойцов, которые спаслись, и в тяжком горе сам последовал за Джарасандхом. Так потерпев здесь пораженье, они пустились в бегство. Теперь послушай, что случилося у Шишупала дома. Там, думая о возвращенье сына своего, мать Шишупала стала радостно готовить пир. И вдруг она чихнула, и правый глаз вдруг замигал. Когда она увидела недобрые такие знаки, то у нее на лбу забилась жилка. И в это время кто-то прибежал, сказал: «Изрублено все войско сына твоего. Невесты он не получил. Теперь оттуда он бежит, спасая жизнь». Услышав это мать Шишупала славного, пришла в глубокую печаль и осталась безмолвной.
Меж тем, узнав о бегстве Шишупала с Джарасандхом, Рукма в страшной ярости пришел на свой совет и сел. Потом ко всем он обратился и сказал: «Куда спасется Кришна от моей руки? Немедля выступаю, убью его и Рукмини верну обратно, не то не буду называться Рукмой и не вернуся больше в Кундальпур». Махарадж! Связав себя такою клятвой, Рукма, взяв рать акшаухини, выступил на бой с шри Кришначандрой и преградил путь войску ядавов. Тогда сказал своим он людям: «Вы убивайте ядавов, а я пойду вперед, схвачу и приведу сюда шри Кришну джи». Услышав это, его товарищи вступили в бой с войсками ядавов, а он погнал коней вперед. Догнав шри Кришначандру джи, он грозно закричал: «Эй, плут! Мужик! Что понимаешь ты в делах высоких царских? Ты, слышно, в детстве молоко да простоквашу воровал и, наловчившися, явился, здесь красавицу украл.
Но я-то не из Браджа, я ведь не пастух».
И с этими словами он берет свой лук.
Отравленные ядом стрелы он берет,
Лук натянул, пускает, три стрелы он шлет.
Увидев пущенные стрелы, шри Кришначандра джи рассек их на лету. Вновь Рукма мечет стрелы, господь рассек и их. Тогда шри Кришна взял свой лук и так пустил он стрелы, что вверх взлетели кони с колесницей и возница. В руках у Рукмы лук рассек, и он упал. И сколько ни было оружия у Рукмы, Хари все тут изрубил и бросил. Тогда он в страшной ярости схватил свой щит и меч и, соскочивши с колесницы, так вдруг бросился к шри Кришначандре джи, как на слона бросается вдруг бешеный шакал, иль бабочка летит на свет. И, подбежавши к колеснице Хари, он метнул
