поняла: с ним у неё ничего выйдет. У неё попросту не было необходимых навыков.
Может, ей стоит попробовать обратиться к священной магии – белой магии – по примеру матери? Ведь Рисси и Агата отправили её в разрушенный Храм, чтобы исследовать тайны прошлого… что, если здесь сокрыта ещё одна правда?
– Тише, – прошептала она, – ты можешь помочь мне с белой магией? Ты знаешь слова чаропения, которое могло бы…
Но Тише уже качала головой. Её губы проговорили: «Не твоя магия».
– Моя мать…
– Это так не работает.
Брида вздохнула. Она знала, что магический дар – не семейное имущество, как земля или титулы, которые передают по наследству, и, хотя магическая склонность может быть в крови, предсказать, у кого и как она проявится, было невозможно. Просто Брида надеялась, что священная магия свяжет её с матерью.
Что же, если она не могла использовать белую магию, а её зелёная магия была недостаточно сильна, чтобы вернуть Тише голос, ничего другого не оставалось, как снова призвать ветер. Если получится.
Она растопырила пальцы, пока в самых кончиках не появилось покалывание – вроде потрескивания холодного сухого воздуха или прилива крови после того, как отсидишь руку, – затем покрутила в пальцах завитки энергии и попыталась вызвать ветер.
Ничего не произошло.
Подняв руки, она сосредоточила всю волю, силясь уловить дуновение воздуха, шелест листвы, хоть что-нибудь.
Всё, что ей удалось, – это приподнять прядку волос у себя на шее.
Когда она использовала ветер, чтобы изгнать порчу, всё получилось легко и непроизвольно. Она не могла понять, почему теперь ничего не выходит.
Если бы она могла почуять коней-бурь, то сумела бы использовать свою связь с белой кобылой для того, чтобы снова позвать ветер…
Она закрыла глаза и растянула разум, но не почувствовала ничего, кроме глухой пустоты. Тихой равнины там, где она ожидала ощутить прилив и трепет дикой магии.
Что с ней было не так? Ей пора уже восстановить свои силы…
Неужели один из неупокоенных коснулся её прошлой ночью? Убил её магию? Или дело снова в перьевой метке?
Удушающая паника выбивала воздух из её лёгких.
«Дыши. Думай. Может быть, кони-бури слишком далеко. Наверное, серебряная верёвка, с помощью которой Ловчий пленил их, или серебряные недоуздки, которые королева принуждает их носить, разорвали магическую связь, но ты ведь можешь использовать природный ветер. Нужно просто попробовать снаружи».
– Я не могу нащупать здесь свою магию, – призналась она Тише. – Нам нужно выйти из Храма.
Кости закончил прибирать их маленький лагерь и убирал маленький нож в потайные ножны, не обращая на них внимания.
Пожевав губу, Брида вышла из тени Храма в гнетущую жаркую духоту. Тишина была такой тяжёлой, что в висках заныло. Это напоминало тягостные минуты перед началом грозы, вот только небо было безоблачным.
Страх побежал по коже, как бисеринки пота, от которых уже намокла её туника. Всё казалось неправильным.
Кости сказал, что умершие жрицы освятили территорию Храма, но как далеко простиралась эта защита? Он сказал, что неупокоенные не могут войти, но вдруг они могли как-то переломить преграду?
Брида направилась прочь от развалин Храма и перелезла через груду обломков у задней стены здания. Тише следовала за ней, в беспокойстве заламывая руки, Брида же раскинула чувства, прощупывая воздух, ища шёпот ветра. Но дыхание, казалось, запуталось в груди, собравшись в тугой узел под рёбрами. Задыхаясь, Брида рухнула, словно её кости вдруг стали слишком тяжёлыми, чтобы выдерживать собственный вес. Страх затуманил ей глаза.
Что происходит?
Приходя в отчаяние, она стиснула зубы и попыталась уцепиться за любую подвернувшуюся под руку прядь энергии – солнечного света, росы, твёрдой земли. Но те ускользали у неё из рук, и из почвы вымывался цвет, и солнце как будто тускнело, и земля дрожала. На краю сознания заржали белая кобыла и её табун коней-бурь.
Бриде потребовалось долгое, удушающее мгновение, чтобы понять.
Она опоздала. Королева овладела конями-бурями и уже нашла способ вытягивать их энергию.
С трудом переводя дыхание, Брида ощутила невнятную дрожь под ногами. Не успела она и глазом моргнуть, как воздух разорвал победный клич Вороны, а затем заливистый лай.
Ловчий и его Гончие нашли её.
– Возвращайся внутрь! – крикнула она через плечо Тише. – Оставайся с Кости!
Отчаянная магия поднялась в её крови, но распылилась и угасла, прежде чем девочка успела сплести обережные чары.
Она подвела коней-бурь. Она подвела Тише. Она подвела свою мать.
Гончие ворвались на заваленный обломками двор у самой границы Храмовых земель, волоча сани, которые остановились со скрипом. Ловчий соскочил наземь с грозовым от ярости лицом.
Брида размышляла, не убежать ли обратно в Храм, но какое убежище тот мог ей предоставить? Она попалась, и ей нужно было уберечь своих друзей.
Одна из Гончих зарычала, и Ловчий позвал:
– Давай, маленькая мышка. Гончие голодны, и я не могу обещать, что они не сцапают твоих друзей себе на грядущий обед.
– Брида, только не… – начал было Кости, выбегая из тени Храма, но другая Гончая зарычала и шагнула ближе.
– Давай обойдёмся без неприятностей, – сказал Ловчий.
Он не хотел причинять ей вред, Брида знала. Но если придётся, колебаться он не станет.
Кости сунул руку в карман – за ножом, решила Брида, – но Тише положила руку ему на плечо. Ловчий сказал:
– Если ты пойдёшь по доброй воле, я забуду, что видел здесь твоих друзей.
Прежде чем Брида ответила, Ворона издала громкий крик. Чёрное перо упало, словно клочок ночного неба, и опустилось ей на плечо.
26
Вороньи крылья
Вспышка чёрно-алой боли ослепила Бриду. Она попыталась крикнуть, предупредить Тише и Кости, но дыхание захрипело в горле, а язык не смог нащупать ни формы, ни вкуса слов.
Боль усиливалась, складывая её тело по линиям, которые она не могла себе вообразить. Мышцы растягивались, разрывались, сжимались и вновь росли, и жидкая му́ка растекалась по венам и коже. Кости то ли гнулись, то ли ломались, то ли попросту расплавлялись, но ей было слишком больно, чтобы пытаться угадать.
А потом боль внезапно исчезла, как пламя, залитое водой.
Воздух снова ворвался в лёгкие Бриды, а сердце заколотилось, торопясь в прежде незнакомом ритме. Что случилось?
Она открыла глаза.
Моргнула. Моргнула ещё раз.
Попыталась тряхнуть головой.
Мир странно накренился, и всё вокруг стало слишком большим. Она видела цвета, которым не могла дать названия, слои и слои цветов с острыми краями и чёткими углами, как будто воздух превратился в стекло.
Звуки налетели на неё
