раз мог подхватить вшей, заболеть тифом, отравиться и быть убитым из-за того, что местные добряки приняли меня за, мать его, воплощение стихии! И когда ты появилась, меня убивали! Убивали, Регина! Ты не поняла?!
Я бы продолжал и продолжал, но тут Октай повернул голову и с неожиданной силой оттолкнул меня в сторону. Перед моими глазами мелькнуло искаженное невменяемой ненавистью лицо Лин Мо в обрамлении струящегося разноцветного шелка, металлический блеск, над ухом раздался громкий влажный хруст – и мне в щеку брызнуло нечто горячее, красное.
Октай сдавленно ахнул. Регина завизжала. Кажется, заклинатели кинулись на Лин Мо, но я этого не увидел. Мир закачался, закрутился в спираль, сжался в одну-единственную точку – торчащий из груди Октая меч и стремительно растекающееся по белоснежным одеждам пятно кошмарной крови.
– На этот раз успел, – прохрипел Октай, улыбнувшись мне.
И рухнул на руки подбежавшего Еши.
* * *
Байгал не считал, что ему повезло.
Да, его выходили. Да, его исцелили. Да, баня была чудесным местом, в котором он остался бы навсегда.
Но в виски, не переставая, билось сожаление об утраченной силе, вечной молодости, бессмертию… Байгал, конечно, мог бы попытаться начать заново, но кто позволил бы отступнику вновь стать заклинателем? Кто бы позволил ему прожить так долго?
Какой смысл был в его исцелении? Лучше бы ему дали угаснуть!
Он смирился и все эти дни после исцеления медитировал, наслаждаясь отсутствием боли и ловя отголоски того завихрения в солнечном сплетении, на месте которого совсем недавно горело золотое ядро.
Он никак не ожидал, что в один из дней его вернет в реальность варварский и до леденящего ужаса знакомый голос:
– Байгал, любимый, ты жив!
– Лин Мо?!
Байгал распахнул глаза, дернулся, чтобы убежать, но слабое человеческое тело не успело за мыслью, и его схватили в крепкие, не дающие ни шанса вырваться, объятья.
Лин Мо! Его прижимала к своей груди эта сумасшедшая красотка Лин Мо! Как она его нашла? Почему вдруг появилась? Где все? Почему его никто не спасал?!
– Милый, я пришла. Я спасла тебя от этого ужасного демона. Я заберу тебя отсюда, спрячу далеко-далеко, где тебя не найдет ни один заклинатель. Я буду любить тебя, холить, лелеять и делиться ци, а потом с помощью парного совершенствования мы вернем тебе золотое ядро и будем жить счастливо и долго-предолго! – щебетала она, тиская Байгала, а тот только и мог, что смотреть на неё, беспомощный, как кролик в кольцах удава.
Нет, так-то спрятаться в объятьях красотки-заклинательницы и с её помощью вновь получить силы Байгал был не против. И он чувствовал бы себя счастливейшим из мужчин, если бы красотка-заклинательница вот так сходила из-за него с ума. И это всё было бы замечательно, только… Только вот он не забыл, что из-за доноса этой красавицы его как раз и сделали отступником!
– Лин Мо, послушай…
– Милый, ты, должно быть, совсем зачах? Ничего-ничего, сейчас я поделюсь с тобой, – проворковала девушка, и не успел Байгал ничего ни сказать, ни сделать, как она прижалась к его губам поцелуем.
Меридианы обожгло теплой волной силы. Она пронеслась по рукам, оттолкнулась от сердца и свернулась в солнечном сплетении теплым клубком. Это было безумно приятно и спасло бы ему жизнь… Только вот раны там уже не было.
И от Лин Мо, разумеется, это не укрылось.
– Это что? – тихо и неверяще прошептала она севшим и очень нехорошим голосом, оборвав поцелуй и заглянув в глаза. В её собственных разгорелся маниакальный, безумный огонек ярости. – Кто тебя исцелил?
И Байгал трусливо брякнул чистую правду:
– Тэхон и волшебная вода.
Он никак не смог помешать этой сумасшедшей, когда она выхватила меч и, молча, с совершенно невменяемым видом, бросилась назад, к воротам.
Он никак не мог подумать, что пострадает Октай!
Когда он прибежал на крики, Тэхон уже вытащил меч из его груди и, перемазанный в крови с ног до головы, пытался зажать рану. Кровь была везде: на траве, на белой одежде, на заклинателях Горы Трех Вершин, суетившихся рядом, на незнакомой девушке в розовом наряде, которая сидела с огромными, полными первобытного ужаса глазами.
Лин Мо… Лин Мо тряслась, спелёнутая чуть в сторонке печатями.
– Я не хотела, я не хотела, – причитала она сквозь слезы. – Я не его хотела… Я не нарочно…
А Октай улыбался себе и даже пытался говорить:
– Не волнуйтесь… кха!.. Я живучий…
– Молчи, дурак, береги силы, – прошипел Тэхон, злющий настолько, что Байгал невольно попятился.
Вода в фонтане взвилась и выпустила Еши с чашей в руках. Он щедро выплеснул половину чаши на рану Октая, а остатки влил в губы.
– Глотай. Глотай же!
Октай с трудом сделал несколько глотков – и хрипы в его груди исчезли почти мгновенно. Он вздохнул свободнее, глубже и приподнялся.
Тэхон выдохнул и, вдруг кинулся к девушке, сгреб её за шиворот и ткнул в лужу крови чуть ли не носом.
– Вот твой добренький мир, Регина! – заорал он. – Смотри! Любуйся! Это кровь! Человеческая! Кровь моего друга, который заслонил меня собой! Тебе и этого мало?!
– Я поняла, поняла, отпусти!
Но Тэхон неумолимо тыкал и тыкал её в Октая, как щенка в лужу. Заклинатели пытались удержать рвущуюся из пут Лин Мо, которая всё рыдала и причитала. На террасу дома высыпали слуги, и кто-то звал главу Унура. А Байгал смотрел на всё это и осознавал, что они чудом избежали катастрофы.
– Лин Мо, ты напала на жреца, – произнес Байгал, вычленив из всей этой суеты самое важное.
– Я не хотела на него нападать, он сам!
– Не важно, что ты хотела. Ты совершила преступление, – подытожил глава Горы Трех Вершин.
– Я хотела уничтожить этого демона! Эту тварь, это мерзкое порождение…
– Тэхон человек, – перебил злобное шипение заклинатель и бросил в Тэхона печать проявления. – Да, немного необычный, но абсолютно точно смертный человек. Мы… имели несчастье убедиться, – он покосился на Октая.
Байгал почувствовал себя так, словно его огрели по голове по меньшей мере бревном.
Тэхон – человек? Как человек? Почему человек? Он же… Он… Байгал ошибся? Они все ошиблись? И Ринчен ошибся?! И… И… То есть, он не связан с демоном?
Сначала Байгал задохнулся от накатившей обиды и несправедливости.
Получается, он пострадал зря и по собственной глупости?
А потом обрадовался:
– То есть я не отступник? Я всё еще хороший и могу стать заклинателем, да? Вы же примете меня в школу Горы Трех Вершин? У меня есть опыт, я быстро восстановлюсь!
Эпилог
Это было
