сильнейший отклик в душе, разумеется, только в моей. Будто сквозь тело проходит разряд тока, растекаясь миллиардом импульсов по венам.
Разворачиваюсь к шкафу, но путь мне преграждает огромная фигура, перед глазами возникает обтянутый влажной футболкой торс, а на стопку постельного белья ложится мужская ладонь.
- Давай я сам, - Виктор спокойно забирает у меня подушку, с которой я нехотя расстаюсь, и простыни. Без них, уютных и пропитанных родным запахом, мне мгновенно становится одиноко и холодно, словно кусок меня оторвали и запихнули на нижнюю полку. – В планах у нас с тобой поездка в компанию, - ставит перед фактом.
- Ты не предупреждал… - пытаюсь возразить, но звучу слишком сипло, а голос скрипит в унисон с закрывающейся дверцей шкафа.
- Не совсем так, - Воскресенский обращает все внимание на меня, простреливает темным, прищуренным взглядом. – Я ведь не раз говорил тебе, что нужно будет познакомиться с родственниками и совладельцами бизнеса. Ну и, пора вливаться в дело, пока я рядом. У нас не так много времени, - бесстрастно отмечает, отравляя горечью мое скачущее в панике сердце. - Единственное, я не уточнил, когда именно, потому что сам не знал. Сегодня у меня отменились две встречи и образовалось окно. Как раз назначу совещание, на котором и представлю тебя всем. Или ты занята? – хмурится, всем своим видом показывая, что не готов к отказу.
- Занятий в центре нет, только маму надо проведать, но я могу и вечером…
- Как она? – перебивает, обезоруживая меня участливым тоном. Будто он действительно волнуется и мы с мамой для него не случайные люди, волей судьбы прибившиеся к нему, а желанные родственники.
- Хорошо, восстанавливается после операции, - улыбаюсь, и Виктор подходит почти вплотную.
- Ты сказала ей о нас? – произносит шепотом, чуть сгорбившись и изучая мое лицо с высоты своего роста. Замечает румянец на щеках, осознает, как двусмысленно звучит его вопрос и выбирает другую формулировку: - О том, что ты вышла замуж?
- Нет, - встряхиваю волосами и опускаю голову, не выдержав препарирующего, пронзающего душу взгляда.
- Почему? – настойчиво летит сверху.
- Она тебя даже не видела ни разу, - импульсивно выпаливаю, не успев убрать налет обиды, и воинственно вздергиваю подбородок. - Я не знаю, как объяснить ей наш скоропалительный брак. У меня никогда не было секретов от матери, тем более, таких, - мрачно свожу брови к переносице.
- Понимаю, - Я виноват, что не продумал этот момент, поэтому съездим как-нибудь к Софии Павловне вместе.
- И? – неопределенно веду плечами. - Сложно повернуть ситуацию так, чтобы мама поняла и приняла этот союз. Она точно не о такой свадьбе мечтала для своей дочери, - грустно ухмыляюсь. - Да и, боюсь, она догадается, что мы никто друг другу, ведь насквозь меня видит и считывает настроение. Не будем торопиться. Надо подготовиться и тщательно продумать, о чем ей рассказывать, точнее, лгать.
Мои слова явно приходятся Виктору не по душе. Он покашливает, рвано кивает и молча отходит от меня. Делает вид, что собирается, а сам изредка косится в мою сторону. Чтобы занять себя чем-то, пересматриваю одежду на вешалках. Мне пришлось полностью обновить свой гардероб согласно статусу, а старые вещи так и пылятся в сумке. Достаю брючный костюм фисташкового цвета с клетчатым пиджачком и белоснежным, укороченным топом. Кручу в руках, размышляя, подойдет ли это для визита в компанию Воскресенского. Мне до сих пор кажется, что хоть в золоту и платину меня облачи с головы до ног – все равно я не буду дотягивать до уровня богачей. Фарс.
- Отличный выбор, Лиль, - словно почувствовав мои сомнения, по-доброму поддерживает меня Виктор. Возвращается ко мне, забирает вешалку, откидывая наряд на кровать, и берет меня за руки. - И все же я настаиваю на встрече с твоей матерью. Я напортачил, мне и исправлять. Сам поговорю с Софьей Павловной.
Ладони покалывает от его прикосновений и едва уловимых поглаживаний, мысли путаются. Могу ответить ему лишь сдавленным мычанием. Машинально дергаю головой, то ли соглашаясь, то ли отказываясь. Слышу спасительный топот детских ножек – и в следующую секунду дверь распахивается настежь.
- Доброе утро, - довольно тянут мальчишки. Даня залезает на постель, сминая покрывало, а Леша задумчиво приближается к нам с Виктором. Высвобождаю руки из хватки мужа, смущенно прячу за спину.
- Бегом завтракать и одеваться, - командует грозный старший Воскресенский, а младшенькие закатываю глаза.
- Лиль, а мы еще раз поедем к бабушке Соне? – ерзает на матрасе Даня.
- Она что, совсем не скучает? – смешно хмурится Леша.
- Кхм, скучает, но… - украдкой посматриваю на Виктора.
- Бабушка Соня? – повторяет он, растерянно хмыкнув.
- Они маму так назвали, когда мы в центр к ней ездили. Она не спорила, наоборот, растрогалась, - улыбка касается моих губ, а на глазах наворачиваются слезы, когда я вспоминаю, как радовалась мать мальчишкам. Будто это ее родные внуки, которых я никогда ей не дам. Спотыкаюсь о ледяной до дрожи взгляд мужа и спешу отчеканить: - Но ты прав. Наверное, это лишнее, - наклоняюсь к опешившим детям. - Даня, Леша, послушайте…
- Подожди, - горячая ладонь ложится на мою талию. Заставляет выпрямиться. - Все нормально. Пусть будет бабушка Соня, - тихо проговаривает Виктор и невзначай приобнимает меня. В такие минуты, когда мы с детьми, я начинаю верить в настоящую семью.
- Спасибо, - поднимаю благодарный, сияющий взгляд, который тут же гаснет.
- Это лишь поддержит и укрепит нашу легенду, - одной небрежной фразой Воскресенский срывает меня на землю и топит в нашей с ним суровой реальности. – Главное, мальчишкам нравится.
- Да, конечно, ради легенды.
Глава 28
Глава 28
Виктор
Я помешался на ней…
На медовом запахе ее тела, который преследует меня повсюду. Поселился в моей спальне вместе с Лилей, пропитал всю мебель, смешался с воздухом и, кажется, проник мне под кожу.
На красивом лице, которое я вижу каждое утро, стоит лишь открыть глаза. За эти дни я запомнил наизусть каждую черточку. Я знаю, как Лиля морщит нос, как улыбается одним уголком губ, как хмурит брови,
