когда ей снится что-то плохое.
На голосе, который стал моим постоянным спутником. Заменяет и будильник, и радио, и виртуального помощника. Чем больше Лиля привыкает ко мне, тем чаще командует. Порой выпалит что-нибудь на эмоциях, тут же смутится, но назад слова не берет. Гордая и упрямая. Она разговаривает даже во сне. Беспокойно зовет маму, а иногда… произносит мое имя.
Я и не подозревал, что с ней будет так сложно. Иначе не впускал бы в свою комнату и… постель, где она так гармонично смотрится. Не пришлось бы ночевать на диване, ежедневно сталкиваться с девушкой, которая официально моя, и не сметь прикоснуться к ней. Потому что я пообещал. И потому что у нас нет будущего. Я в принципе его лишен.
Каждый день Лиля находится рядом. На расстоянии вытянутой руки. И в то же время бесконечно далеко.
Я никогда в жизни ни в чем себе не отказывал. И никого так не желал, ведь получал любую по щелчку пальцев и шелесту купюр… Для меня это непривычно и дико - хотеть женщину, но не позволять себе ее трогать.
«Угораздило же так напоследок», - отчаянно ругаю себя, но при этом внешне сохраняю холодность и невозмутимость. Держу дистанцию с той, кого остро хочется сделать своей. Полностью. Испортить молодую жену, которая достойна нормального, здорового мужа и полноценной семьи, и бросить. Не потому что я сам планирую это, а потому что не контролирую больше собственную жизнь.
- Черт, - прокашливаю я, пока Лиля отвлекается на шумных мальчишек.
Она выглядит по-особенному милой рядом с ними. Пытается вести себя как мамочка, но куда ей? Сама еще толком не выросла и опыта не набралась. Уязвимая, хоть и строит из себя сильную.
Мать вашу! Как перестать думать о ней, если она постоянно в поле зрения. Раньше хоть на работе отдыхал, а теперь еще и в офисе буду ежедневно видеть Лилю. Однако тянуть нельзя – пора погрузить ее в мир большого бизнеса и проследить, чтобы не утонула, а выплыла. Пока я рядом и смогу научить, защитить...
Порой мечтаю, чтобы вернулись головные боли – и отвлекли мое внимание от девчонки. Нашел, на чем зацикливаться в такой момент. Но это настолько невыносимо, что я думал даже таблетки бросить на время, чтобы встряхнуть себе мозги и напомнить о настоящей проблеме, но Лиля и за этим следит. Заботится обо мне, как врач паллиативной помощи. Из элементарной жалости.
Паскудство!
- Да, конечно, ради легенды… - бубнит Лиля, повторяя мои слова.
«Обижаешься. Знаю. Потерпи немного», - мысленно уговариваю то ли ее, то ли самого себя.
Она смотрит мне прямо в душу, будто ждет чего-то. Теплого слова, хорошего поступка, искреннего извинения. Но я забираю мальчишек и молча выхожу из комнаты.
Если я сорвусь, мы оба об этом пожалеем…
- Виктор Юрьевич, доброе утро, - встречает нас на кухне Альбина. – Данечка, Лешенька, садитесь за стол, - щебечет пацанам, а они демонстративно кривляются.
- Мы Лилю подождем, - пререкаются с ней, пока я устраиваюсь в кресле и запускаю планшет, чтобы проверить почту. – Завтракать только с ней будем, - по очереди высовывают языки, но я осекаю их шалости грозным взглядом.
Сыновья жмутся друг к другу, как два воробышка, опускают головы. Однако не сдаются. Бунтарство у них в крови. Покосившись на меня, собираются с мыслями. Заметно, что замышляют что-то и выбирают формулировки, чтобы меня убедить.
- Пап, нас же теперь Лиля кормит, - говорит Леша так, будто мы ее питомцы.
– И готовит она вкуснее, - напоминает Даня.
Усмехаюсь. Приучила нас ведьма есть только из ее рук, а мы и рады. Я сам, если честно, жду Лилю не меньше их. Парадокс. Минуту назад изнывал от нашей мучительной, запретной близости, а теперь мне ее не хватает.
- Однако ваша Лилия Владимировна даже еще не спустилась… - бросает Альбина как бы невзначай, с едва уловимым укором, и я вопросительно выгибаю бровь, оторвавшись от планшета. Управляющая теряется, делает паузу. - Ну, ждите тогда, - кивает детям и переключается на меня: - Виктор Юрьевич, может чай или кофе пока?
- Пожалуй, не откажусь, - машинально соглашаюсь, перемещаясь во главу стола, и продолжаю листать ленту новостей. – Давай свой фирменный кофе, - втягиваю носом знакомый аромат.
Рецепторы мгновенно приходят в стойку, как у наркомана в предвкушении очередной дозы. Действительно дьявольский напиток – мощнее него лишь моя зависимость от Лили. С ней и цикорий вкусный. Однако пока ее нет поблизости, я сдаюсь.
- На травах? Я как раз варю, - смеется управляющая, отворачиваясь к плите.
Колдует над туркой, хлопает дверцей шкафа, перебирает стеклянные банки с травами, отмеряет пропорции. Остается разве что лягушачью лапку в отвар бросить или глаз тритона - и точно получится зелье.
Отмахнувшись от несерьезных ассоциаций, я разворачиваю на планшете сегодняшний график работы, который составила и прислала на согласование Арина. Внимательно изучаю его, спотыкаюсь на нескольких пунктах и, нахмурившись, набираю секретаршу.
- Доброе у-у… - сладко щебечет, но мне приходится резко ее перебить.
- Арина, - прикрикиваю на нее, а дергается управляющая. - Я же специально освободил первую половину дня, чтобы провести утром внутреннее совещание. Какого черта оно передвинулось на вечер?
- Дело в том, что Османов будет только после обеда. Он выехал на объект, тот самый, за который вы его в прошлый раз выдрали, Виктор Юрьевич, - тараторит подчиненная. – У него там встреча с новым подрядчиком, ведь контракт с предыдущим вы приказали разорвать…
- Значит, мало выдрал, если он мои новые приказы игнорирует, - рычу, заводясь от одной только мысли о горе-родственнике.
Тимур меня раздражает с первого дня, когда сестра привела его в дом. Если бы не она и не ее большая, чистая, но слепая любовь, я бы давно прогнал бездаря из компании и отлучил от бизнеса отца. А так приходится терпеть.
- Но Вик… - тщетно пытается успокоить меня секретарша. Меня срывает с катушек, когда дело касается остатков моей семьи.
– Давай, Арина, вызванивай Османова и возвращай в офис. На объект к подрядчику мы с ним поедем вместе после совещания. Я предупреждал, что буду лично его контролировать, чтобы опять не напортачил, - слышу сдавленное
