позвонки. Забывшись и отпустив себя, прижимаюсь губами к виску, пока Лиля часто, рвано дышит мне в шею.
Нехотя отстраняюсь, выпуская растерянного мышонка из объятий. Разделяю ее чувства: я и сам не понимаю, какого хрена на меня нашло. Главное, что вовремя притормозил, не испугав Лилю еще сильнее.
Меня всего колотит, как в лихорадке. Она бордовая до корней волос. Но мы отворачиваемся друг от друга и расходимся по местам, будто ничего не случилось. Я возвращаюсь за стол, а Лиля, фыркнув, выливает кофе в раковину и принимается готовить нам завтрак.
Несмотря на неловкую ситуацию, атмосфера на кухне становится уютнее и теплее. Меня не покидает ощущение правильности всего происходящего.
Мы вчетвером все больше превращаемся в семью. А я в очередной раз убеждаюсь, что не ошибся в Лиле. Она лучшее, что происходило в нашей с мальчишками жизни. И та самая, которую хотелось бы видеть рядом до конца дней.
В какой-то степени мне повезло, что все сложилось именно так.
Глава 29
Глава 29
Лилия
Нервничаю так сильно, что ладонь потеет в огромной, горячей руке Виктора. Ни на секунду не ослабляя хватки, он ведет меня по строгому, холодному холлу строительной компании.
- Волнуешься? – деловито интересуется, покосившись на меня.
На вид – нерушимый айсберг. Не верится, что этот мрачный мужчина в сером костюме обнимал меня утром, тепло обращался ко мне за завтраком и даже улыбался, когда мы вместе отводили мальчишек в детсад. Ощущение, будто все это мне приснилось. Сейчас Виктор вернул себе привычный облик ледяного, сурового, циничного бизнесмена.
Человек дела, а не пустых слов, для которого время – деньги. Хотя в его ситуации, скорее… сама жизнь.
- Ни капли, - пытаюсь храбриться, чтобы хоть немного соответствовать ему. Вытягиваюсь по струнке и вздергиваю подбородок, держась максимально уверенно, невозмутимо. И только пальцы предательски впиваются в его ладонь. – С чего бы мне переживать?
Вижу, как он усмехается. Отпускает руку, чтобы пропустить меня в лифт, нажимает кнопку верхнего этажа – и, пока закрываются створки, укладывает ладонь мне на талию. Мы одни в замкнутом пространстве, Виктору не нужно изображать любящего мужа, но он зачем-то поглаживает меня по спине и, наклонившись к виску, ободряюще нашептывает:
- Волнуешься, это заметно, - обрывает мои жалкие потуги показаться сильной. – Не надо. Пока я рядом, здесь тебе никто слова плохого не посмеет сказать, - делает глубокий, шумный вдох, будто втягивает мой запах, и продолжает резко сменившимся тоном: - А вот потом тебе придется отрастить зубки.
Запрокидываю голову, и мы встречаемся с Виктором взглядами. Наши лица неприлично близко, дыхание сплетается. В его глазах – мрачная, безжизненная бездна, в моих – протест и вспыхнувший огонек, о природе которого лучше ему не знать.
Лифт останавливается. Противный сигнал заставляет поморщиться и разорвать зрительные объятия с Виктором. Физические тоже исчезают, когда он пропускает меня к выходу. Ненадолго оставляет меня без своего тепла, отвлекаясь на телефонный звонок:
- Да, Арина, - без эмоций произносит имя, которое заставляет меня напрячься и скрипнуть зубами. – Все уже на месте?.. Так, пять минут… Нет, - косится на меня, - не надо кофе. Нам с женой поставь минеральную воду.
Спрятав телефон во внутренний карман пиджака, берет меня за руку, ведет вдоль бесконечного коридора. Вокруг пусто и тихо, сотрудники строительной компании Воскресенского на рабочих местах, начальство собралось в зале заседаний в ожидании… нас. От одной только мысли о предстоящем знакомстве с родственниками Виктора я покрываюсь мурашками и невольно сжимаюсь.
- Зайдем в мой кабинет, - в паре шагов от стеклянной двустворчатой двери Воскресенский тянет меня в сторону. – Там ты можешь привести себя в порядок или просто перевести дух, - распахивает передо мной дверь приемной. – У тебя столько времени, сколько потребуется. Остальные подождут.
На пороге едва не сталкиваюсь с высокой, изящной брюнеткой с подносом в руках, но Виктор вовремя заслоняет меня собой и принимает удар на себя. Стаканы звенят, стеклянные бутылки слетают на пол, но не разбиваются, а катятся по ковровому покрытию к нашим ногам. Две маленькие чашки эспрессо соскальзывают с блюдец, и кофе расплескивается, попадая на пиджак Виктора.
- Виктор Юрьевич, извините, - щебечет девушка, оставляя поднос на ближайшем стуле. – Не обожглись? Простите, ради бога, вы так внезапно вошли.
- Ты как? – проигнорировав секретаршу, Воскресенский поворачивается ко мне. Изучает с ног до головы и, убедившись, что я не пострадала, отряхивает испачканную рубашку.
- Вам придется переодеться, - не унимается брюнетка, заполняя все пространство приторным ароматом дорогих духов. – Извините еще раз, - подходит вплотную к Виктору, заглядывая в его каменное лицо.
Промакивает пятно на мощной груди, хотя это бесполезно. Скорее, она лишний раз хочет показать свою значимость и особую роль в жизни Виктора. Обнаглев, тянет пальцы к пуговицам рубашки.
- Убери здесь, Арина, - Воскресенский перехватывает ее запястья, убирая от себя под мой облегченный выдох. – И занеси документы на подпись. Успею просмотреть перед совещанием, - кивает на стопку на стойке приемной. – А еще сделай Лилии Владимировне… - вопросительно смотрит на меня.
- Ничего, - цежу сквозь зубы, не сводя глаз с эффектной секретарши. Из ее рук чай и кофе покажутся мне ядом.
- Воды принеси, - решает за меня Виктор.
- Конечно! Это и есть ваша жена? Приятно познакомиться, Лилия Владимировна, - ненатурально улыбается Арина.
Меня захлестывает стойкое чувство дежавю. Она кажется мне похожей на управляющую Воскресенского. Те же манеры, черты лица, лицемерие в каждом слове и действии.
Удостоив ее небрежным кивком, молча направляюсь в кабинет Виктора. Пока он меняет рубашку, смущенно пячусь к дивану и сажусь на самый край, по-детски сложив ладони на коленях. Изучаю интерьер, лишь бы не смотреть на голую спину мужа. Настоящие супруги не должны стыдиться друг друга, но… это не наша история.
- У тебя здесь уютно, - пытаюсь завязать непринужденный разговор, а непослушный взгляд упорно ползет в сторону Виктора. – Как будто это твой второй дом.
- Можно и так сказать, - хмыкает он, разворачиваясь ко мне и на ходу застегивая пуговицы. Островок смуглой кожи, покрытой порослью волос, постепенно скрывается под свежим, выглаженным хлопком. Отрываюсь от его
