Я встрепенулась, стремглав вбежала в комнату, перехватила руку молодого человека и, охваченная ужасом, рухнула рядом с ним без чувств. Судя по всему, обморок мой продлился всего мгновение: я очнулась и при виде этого несчастного юноши, что взирал на меня крайне удивленно и сочувственно, немедленно вспомнила, что произошло. Я, хоть и с трудом, встала, он тоже. Пистолеты, как я заметила, лежали на полу.
Не желая оставлять их там и не в состоянии двинуться с места, я оперлась рукой на стол и застыла неподвижно, в то время как несчастный не спускал с меня изумленного взгляда: казалось, он слишком потрясен, чтобы говорить или действовать.
Так прошло несколько минут, но наконец, опомнившись, я почувствовала одновременно стыд и неловкость. Слегка поклонившись, я направилась к двери. Молодой человек дал мне пройти. Бледный как смерть, он не шевельнулся, не произнес ни слова: и в самом деле являл собою
бескровный лик отчаянья немого[88].
У двери я обернулась и с опаской взглянула на пистолеты. Повинуясь неодолимому порыву, я бросилась назад, чтобы забрать их. Однако несчастный разгадал мое намерение и, стряхнув с себя оцепенение, успел поднять оружие первым.
Обезумев от страха, едва сознавая, что делаю, я безотчетно схватила его за обе руки и вскричала:
– О сэр! Пощадите себя!
Он выронил эти жуткие пистолеты. Высвободившись, он с жаром всплеснул руками и воскликнул:
– Господи милосердный, не Твой ли это ангел?
Осмелев от такой кротости, я снова попыталась завладеть пистолетами, но безуспешно. Глядя на меня, как безумный, он спросил:
– Что вы делаете?
– Пытаюсь пробудить в вас более достойные мысли и спасти вашу душу от погибели! – вскричала я с решительностью, которая сейчас меня изумляет.
И я схватила пистолеты. Молодой человек не сказал ни слова, не порывался остановить меня. Я быстро проскользнула мимо него и, вся дрожа, сбежала вниз прежде, чем он оправился от удивления.
Вновь оказавшись в комнате, которую я в таком страхе покинула несколько мгновений назад, я бросила пистолеты на пол. Рухнув на первый же попавшийся стул, я дала волю чувствам, которые с таким трудом сдерживала до сих пор: слезы хлынули из моих глаз и принесли мне облегчение.
Какое-то время я плакала, но когда в конце концов подняла голову, первое, что я увидела, был несчастный молодой человек, так меня напугавший. Как каменное изваяние, он застыл в дверях – и смотрел на меня безумным взглядом.
Я попыталась встать, но меня била такая дрожь, что я тут же снова упала на стул. Незнакомец, не трогаясь с места, срывающимся голосом произнес:
– Не знаю, кто вы, дева или ангел, но, прошу вас, избавьте меня от мучительной неизвестности! Скажите, неужели это не сон?
На такое странное и торжественное обращение мне не хватило духа ответить. Тут я заметила, что незнакомец перевел взгляд с меня на пистолеты, и, по-видимому, намеревается снова их забрать. Я собралась с силами и взмолилась:
– О, ради всего святого, остановитесь!
Я встала и подобрала пистолеты сама.
– Неужто мои чувства меня обманывают? Я все еще жив? А вы – создание из плоти и крови?
С этими словами он подошел ко мне, в то время как я, не выпуская из рук оружие, сделала шаг назад.
– Нет-нет, вам не следует… Я вам их не отдам!
– Почему? Зачем вы их забрали?
– Чтобы дать вам время подумать, чтобы спасти вас от вечных мук и, надеюсь, чтобы уберечь вас для господней милости и прощения.
– О диво! – вскричал он, воздевая глаза и руки к небу. – О дивное диво!
Казалось, он был погружен в глубокое раздумье, пока снизу не донеслись голоса, возвещая о приближении Брэнгтонов. Тогда молодой человек стряхнул с себя забытье, бросился вперед, упал на одно колено и прижал к губам край моего платья. Затем быстро, как молния, он поднялся и кинулся наверх в свою комнату.
Это невероятное и жуткое происшествие совсем меня подкосило. Силы мои и вся моя смелость иссякли, и прежде, чем пришли Брэнгтоны, я рухнула на пол без чувств.
Наверняка они очень перепугались при виде такого зрелища. Казалось, будто меня настигла смерть: либо в результате моего собственного безрассудства, либо от руки жестокого убийцы, ведь пистолеты лежали неподалеку от меня.
Как скоро я очнулась, мне неведомо. Вероятно, это произошло благодаря громким крикам Брэнгтонов, а не их помощи: ведь они все решили, что я умерла, и поначалу даже не пытались привести меня в чувство.
Едва я осознала, кто я и где нахожусь, они обрушили на меня такую лавину вопросов, что почти оглушили. Как только дар речи вернулся ко мне, я постаралась удовлетворить их любопытство. Настолько внятно, насколько это было в моих силах, я поведала о том, что произошло. Брэнгтоны пришли в ужас от услышанного, а так как я все еще была слишком слаба и не могла долго разговаривать, я попросила найти мне портшез, чтобы немедленно отправиться домой.
Прежде чем уехать, я настоятельно попросила хозяев дома не спускать глаз с несчастного постояльца и постараться держать от него подальше любые инструменты, какими можно лишить себя жизни.
Месье Дюбуа, который, по-видимому, очень беспокоился за меня, благополучно проводил меня до дома: он шел пешком рядом с портшезом.
Отчаянный поступок и несчастье бедного молодого человека занимают все мои мысли. Если он и впрямь твердо вознамерился лишить себя жизни, все попытки спасти его окажутся тщетны. Вот бы узнать природу недуга, который доводит его до безумия, вот бы облегчить его страдания! Я уверена, мой дражайший сэр, что вы тоже будете крайне обеспокоены судьбой этого юноши. Не сомневаюсь: будь вы здесь, вы нашли бы какой-нибудь способ вывести его из заблуждения, которое ослепляет его, и пролить бальзам спокойствия и утешения на его больную душу.
Письмо XIII
Эвелина – в продолжение, Холборн, 13 июня
Вчера все Брэнгтоны обедали у нас. Беседовали мы главным образом о событиях предыдущего дня. Мистер Брэнгтон заявил, что его первой мыслью было немедленно выставить жильца.
– Я опасался, – пояснил он, – как бы самоубийство в моем доме не навлекло на меня неприятностей, но потом испугался, что тогда не видать мне тех денег, которые он мне должен. А вот если он помрет под моей крышей, я буду иметь право на все, что после него останется, в счет погашения долга. Я бы отправил его за решетку, да что толку-то? Там он ни гроша не заработает, чтобы со мной рассчитаться. Я немного пораскинул мозгами и решил
