жив, но когда я подняла Бессмертную тень над жутким проломом в его груди, то Артур шевельнулся и придержал мою руку своей человеческой. Пальцы были ледяными, в них жила мелкая-мелкая дрожь, и я вдруг отчетливо поняла: это все.
– Мне… не поможет, – проскрежетало из приоткрывшихся челюстей. – Она… не для таких, как я.
– А что для таких? – спросила я. Снова взяла его голову в ладони – плевать на то, что нет Драконьих перчаток! – Что принести?
– Ничего… – выдохнул Артур. – Прощай… Флер.
Нет-нет, никаких прощай! Нет уж, я на это не согласна. Потерпи еще немного, я сейчас обязательно что-нибудь придумаю, потому что такой человек, как ты, Артур, не может умереть!
Ты не имеешь права умирать.
Я выбежала из столовой – големы по-прежнему стояли в ожидании, словно гибель Алекса погрузила их в сон, и я спросила:
– Кто из вас работал в лаборатории?
Один из големов сделал шаг вперед, будто мой вопрос разбудил его, и я побежала в лабораторию, велев ему спешить за мной.
“Большой справочник зельевара” лежал на рабочем столе, поджидая меня – я рванула его к себе, торопливо открыла и принялась перелистывать страницы с оглавлением. Яды, зелья от желудочных болезней, эликсиры от опухолей мозга, средства для сращивания костей… а вот!
Экстремум, зелье на основе Бессмертной тени, было создано для оказания помощи раненым на поле боя. Оно отличалось от базовой формулы Бессмертной тени тем, что было рассчитано на организмы с нестандартной физиологией, в том числе трансформированные магическим путем – первые големы создавались на основе человеческих тел, это потом уже появилась проглина, чтобы лепить их из нее. И Алекса мы починим, но после, после.
Так. Мне нужна Бессмертная тень, четыре основные меры. Усилители, корень живокоста тройной перегонки, две крупицы, перемолотые в порошок, потом еще смола белого агатового дерева, одна капля в горячем виде и три кристалла ренессина.
И катализатор - душа зельевара.
Я пролистала справочник, пытаясь понять, что имеется в виду, и нашла, что душой зельевара называли как раз энергетическое поле создателя зелья, и отдать нужно было довольно много. Несколько мгновений я смотрела на установку на иллюстрации, потом перевела взгляд на такую же в лаборатории и кивнула.
Работаем.
Голем быстро принес все по списку и запустил установку. Под ее мерный спокойный гул я взялась за дело, и работа, которая требовала осторожности и внимания, помогла мне успокоиться.
Четыре меры Бессмертной тени отправились в большой котел – через несколько секунд на слабом огне жидкость обрела едва уловимый перламутровый отлив, как у внутренностей морской ракушки. Две крупицы корня живокоста я растерла в пальцах, и жар потек по рукам до плеч. Порошок отправился в жидкость, и она забулькала и помутнела.
Ничего-ничего. Артур, потерпи еще немного, я очень тебя прошу. Ты должен жить – ты нужен людям, потому что кто еще позаботится о них, а не о своем кармане? А я… ну я сделаю хорошее дело в своей бестолковой маленькой жизни. Я…
Капля смолы агатового дерева упала в зелье и развернулась темным облачком, как чернила в воде. Запах изменился – стал горьким и острым. Кристаллы ренессина погрузились в котел, и жидкость начала медленно закручиваться сама по себе, без всякого помешивания.
Отлично. Артур, ты потом будешь мной гордиться.
Я отошла от рабочего стола и, решительно вздохнув, приблизилась к установке. Она была похожа на паука, раскинувшего лапки – вот они медленно опустились к моим волосам, и я ощутила легкое покалывание, которое рассыпалось по телу, принеся с собой слабость и тошноту.
Жаль, конечно, что я не увижу осени – испекла бы Артуру тыквенный пирог, нас учили в приюте. Ну ничего, испекут другие.
Установка подняла лапки, и я отошла от нее, покачиваясь и едва не падая. Голем подбежал, поддержал, не давая рухнуть на пол – я проковыляла к рабочему столу, борясь с вязкой слабостью, и увидела, как перемещается установка – на лапках паука трепетали туманные белые полосы и, когда они погрузились в зелье, оно вдруг вскипело разноцветными пузырьками и успокоилось.
Экстремум был готов.
– Помоги мне дойти, – попросила я голема, чувствуя себя древней старухой. Все силы, вся жизнь, что меня наполняла, вытекли почти без остатка – но ничего, ничего, я не жалела об этом.
Я смогла найти убийц девушек, отомстить за себя и спасти Артура. Неплохо, правда?
В столовой Грей возился на полу, пытаясь перевернуться на бок и подняться. Воняло горелым и кислым, и пролом в груди Артура сделался еще больше – но Божье чудовище еще дышал и, увидев меня, прошелестел:
– Флер, ну зачем же ты…
– За надом, – отрезала я. Хотелось рассмеяться, но сил не было. Я доковыляла к нему и, уже без сил опустившись на пол, рядом с Артуром, скомандовала голему: – Лей.
Тот послушно вылил содержимое котла на Артура, прямо в пролом, и Божье чудовище обреченно вздохнул. Я опустила голову на одну из складок его тела, уже не думая ни о царапинах, ни об ожогах.
Еще немного. Скоро все будет хорошо.
Еще чуть…
Послышался треск, и я увидела, как сразу несколько пугающих конечностей Артура отделились и упали на пол. Трещина побежала, расширяясь, по всем складкам его тела, разламывая Божье чудовище на куски.
Как же так? Почему он не выздоравливает?
Я же все сделала правильно, а теперь у меня больше нет сил на новое зелье. Я отдала… жизнь.
Тело Артура раскалывалось, словно скорлупа. Еще один кусок, еще один осколок – над нами поднималось золотое зарево, и чудовище умирало, потому что…
Нет, невозможно. Этого просто не могло быть, но я сейчас видела вторую человеческую руку! Чистая светлая кожа, ровные пальцы сжались и разжались.
Нет и… Да!
Ради этого мне стоило умереть.
Артур медленно поднялся над обломками своего чудовищного тела, живой и здоровый, настоящий! Именно такой, как я и представляла.
Проклятие Дейлы пало.
Где-то далеко-далеко очень забористо и выразительно выругался Грей.
Я закрыла глаза.
Эпилог
Когда Флер обмякла на ковре, потеряв сознание, то я дернулся к ней всем телом и не сразу понял, почему привычные кожистые
