Долг. Вот оно.
В этот самый миг какая-то помеха в груди Лоуренса растаяла.
– Тогда, будь добра, прямо сейчас.
Хоро довольно улыбнулась и положила руки на подоконник. Она выдохнула с такой силой, что перегнулась вперед, будто выкашливая из себя что-то, потом вдохнула так, что выгнулась назад.
И завыла, словно выговаривая целой стае глупых самцов.
– АУУУУУУУУУУУУУ!!!
Хоть горожане и жили за стеной, все же они боялись волков, обитающих в лесах и горах совсем рядом.
Все разом замерли, точно окаченные ледяной водой.
– Бесчестность компании Дива должна быть исправлена! – прозвенел голос Лоуренса.
Взгляды всей толпы тотчас сошлись на нем.
– Бесчестность компании Дива должна быть исправлена!
Хильде тоже смотрел на Лоуренса ошарашенно.
– Бесчестность компании Дива должна быть исправлена!
После третьего раза наконец-то сдвинулся с места Янаркин.
– К-как ты смеешь! Бесчестность?! Какие у тебя доказательства?!
Доказательства. Да, доказательства. Доказательств не было.
Даже если рассуждения сходятся, без доказательств от них никакого проку нет.
В мозгу Лоуренса воцарилась пустота. У него снова выбили почву из-под ног.
Он не мог найти ответа, и вновь нахлынула тошнота.
В этот момент Хоро шлепнула его по ягодице. Лоуренс повернулся к ней, она тут же отвернулась с раздраженным видом.
– Ты, где твоя уверенность в себе? Что говорит в твою пользу, то и доказательство.
Волчица Хоро Мудрая.
Лоуренс выглянул в окно и высоко поднял руку с листом бумаги.
– Вот доказательство! Дорожный чек компании Дива!
Полнейшая ложь. Более того, будь этот чек настоящим, он все равно ничего бы не доказывал.
Однако эта ложь принесла плоды. Мгновенно.
– Ч-что!.. Что вообще это доказывает?!
Янаркин явно разволновался. Значит, Лоуренс не ошибся. Он был на верном пути.
Вдохнув, Лоуренс прокричал:
– Что ты здесь говоришь – ты, разбрасывающий монеты, оставленные в Леско под дорожные чеки! Эти деньги вам вверили другие люди!
Хильде был прав. У компании Дива действительно не было денег на войну. У нее, безусловно, не было денег, чтобы вести осаду города, если его ворота закроют. И даже если она все-таки будет воевать, это помешает ей чеканить новые деньги, которые привязывали к ней аристократов и наемников.
Но сокровищница компании Дива хранила все деньги, переданные компании в обмен на дорожные чеки.
Рано или поздно эти чеки вновь станут деньгами, но какая-то задержка неизбежна. Все это время для компании Дива эти деньги все равно что заимствованные. Те монеты, которые Янаркин и его слуга сейчас разбрасывали, компании предстоит как-то возместить, чтобы баланс сошелся.
Если сбор денег замедлится, потому что ворота будут закрыты, замедлятся и обратные выплаты. Более того – если люди узнают, как за их спиной использовались деньги, которые они всего лишь отдали на хранение, мало кто захочет пользоваться чеками в будущем.
Если такое случится, этот денежный поток высохнет.
– Думаю, нам стоит отправить в Леско быструю лошадь и разузнать всю ситуацию! Это вопрос жизни и смерти для этого города, да и для всего севера! Так что торопиться с решением не следует! Или ты стремишься ослепить горожан крадеными деньгами?!
При этих словах многие втянули головы в плечи.
Глядя друг на друга, они, должно быть, вспоминали, как выглядели, когда собирали монеты, – убогими, жалкими, без капли достоинства.
Лоуренс приготовился прокричать последнюю фразу.
Однако у него сперло дыхание и закружилась голова. Его силы полностью истощились.
Перед глазами все плыло, ноги подкашивались. Там, на улице, по лицу Янаркина расплылась широкая улыбка.
Плохо. Если он не продолжит давить, то потеряет толпу.
– Это п-полный абсурд! Разумеется, это вовсе не заимствованные деньги! Если бы мы так поступили, то п-прогневили бы Церковь! Но мы, компания Дива, несем и печать Церкви тоже! Церковь и аристократы с нами, потому что то, что мы делаем, праведно!
Ну вот, он говорит про Церковь посреди северного города. Достаточное доказательство того, что он потерял самообладание.
Атака сработала.
– Тогда!..
Но едва Лоуренс добрался до этого слова, как его горло стянуло, точно кто-то положил туда крышку и прижимал. Картина по бокам начала затуманиваться.
Серьезная рана. Жар. Головокружение.
Он слишком много говорил.
От нехватки воздуха у него выгнулась спина. Перед глазами начало темнеть. В голове пульсировало, сознание стало уплывать. У него были слова, но не было сил, чтобы их произнести.
Лоуренс упал на колени.
Сила. В который раз ему недостало силы.
Лоуренс клял себя, когда внезапно ангел хлопнул его по щеке.
– Ты воистину дурень, не так ли?
Кое-как привалившись к оконной раме, он повернул голову.
– Но ты больше не один.
Даже если один не может двигаться вперед, двое могут.
Вот истинное значение его путешествия с Хоро.
– Слова.
Одного этого слова Хоро ему хватило, чтобы понять. Хоро выглядела как монахиня, а ее искусство речи было таково, что она и торговца могла заткнуть за пояс.
Лоуренс упер постыдно трясущиеся руки в колени и сумел удержать собственное тело, готовое, казалось, в любой момент развалиться на части.
И все же он мог твердо сказать: никогда в жизни его сердце не чувствовало такой поддержки.
– …Тогда я спрашиваю…
– Если так, то я спрашиваю!
Девичий голос Хоро прозвенел, точно колокол. Это придало ему еще большую силу.
Более того, Хоро ситуация явно искренне забавляла, и это как ничто другое вселило в Лоуренса уверенность.
– Вы, разбрасывая серебряные монеты…
– Вы, разбрасывая серебряные монеты!
– Говорите о… процветании, которое породит новые серебряные монеты…
– Говорите о процветании, которое породит новые серебряные монеты!
Лоуренс не мог больше цепляться за подоконник и сел на пол, привалившись к стене.
– Однако это не учение Церкви… ибо серебряные монеты суть серебряные монеты. Если они и дают что-то новое, то…
Хоро громко выкрикивала то, что шептал Лоуренс.
Как будто лавочная торговка, зазывающая посетителей в его лавку.
– То только лихву! А Церковь не одобряет лихву! Вы, воры, посмевшие поминать имя Церкви всуе! Какова ваша цель?! Быть может, вы намерены прогневить Церковь, вторгнуться в непорочную землю, посеять разрушение?!
Путешествие не прошло для Хоро бесследно. Она читала Священное писание вместе с Коулом, она многое повидала. Так Лоуренс подумал, потому что не был уверен, что вторую половину ее слов сам он произнес правильно.
