Лоуренс подивился, что же Хоро сказала Милике.
Какие слова она нашла для Милике, защищающего город, где покоится его жена?
Без тени улыбки на лице Хоро коротко сказала:
– Я сказала ему… «Найди себе другую самку, дурень».
– …
Лоуренс застыл на месте, потрясенно глядя на Хоро.
Та сделала еще несколько шагов вперед, прежде чем обернуться. На губах у нее была насмешливая улыбка.
– Хи-хи. Какой же ты все-таки милый.
И пошла прочь, не переставая хихикать.
Конечно, даже если бы Хоро горевала из-за его собственной смерти, он бы желал, чтобы она улыбалась снова.
Но все равно, как бы ни глупа была эта мысль – Лоуренс в душе надеялся, что другого мужчины рядом с Хоро больше не будет.
Он снова зашагал за Хоро.
– Но… я ведь и сама так же таскалась по пшеничным полям, да? И ты, когда начнешь делать себе гнездо, тоже будешь бродить вокруг этого места.
С этими словами, произнесенными весьма недовольным тоном, Хоро подошла к постоялому двору и открыла входную дверь.
То, что она не придержала дверь за собой, было явно неслучайно.
Лоуренс, сунув палку подмышку, неуклюже открыл дверь и втащил свое уставшее тело внутрь.
– В общем, благодаря тому нашему разговору он утрудил себя, прислав сюда вино.
Хоро шла вперед быстрым шагом, пока Лоуренс неуклюже ковылял.
– Одно с другим не связано.
Как только Лоуренс ожидаемо запротестовал, Хоро остановилась посреди темноты. Лоуренс чувствовал, что она безмолвно смеется.
Потом она легкой припрыжкой побежала вверх.
Лоуренс, цепляясь за палку и напрягая остатки сил, полез за ней.
К тому времени, как он добрался до четвертого этажа, он уже едва дышал.
– Не связано, говоришь?
– Уаа!
От внезапно раздавшегося совсем рядом голоса он едва не потерял равновесие.
Хоро рассмеялась и взяла Лоуренса за руку.
Однако смех ее звучал странно пугающе.
– ?..
У Лоуренса возникло ощущение, будто Хоро в темноте сверлит его сердитым взглядом, но поскольку он видел лишь силуэт, то был не уверен.
Как и в самом разговоре.
– Эй, мы уже пришли.
В комнате оказалось немного светлее благодаря открытым ставням.
Полагаясь на лунный свет, Лоуренс сумел дотащиться до кровати и наконец сел.
Он поднял голову, чтобы попросить хотя бы немного воды, и – лицо у Хоро было такое рассерженное, что он непроизвольно выпрямил спину.
– Ты.
Ее голос был холоден, ее облик – безжалостен.
Лоуренс сидел спиной к луне, и потому глаза Хоро серебряно мерцали.
– Мне казалось, что ты не собирался больше прикасаться ни к чему опасному?
Она опять решила поднять эту тему?
Кроме того, тогда он просто ничего не мог поделать.
Так Лоуренс жаловался одними глазами. Хоро фыркнула и чуть отодвинулась.
– Что ж, конечно, тогда ничего нельзя было поделать.
«Вот именно», – хотел сказать Лоуренс, но пристальный взгляд Хоро его заткнул.
– Однако это все равно нарушение твоего обещания. Если ты во что-нибудь суешься, в тебе просыпается добряк, и ты просто не можешь не влипнуть туда по уши. Да, мне было весело помогать тебе у окна, но послушай, ты, это не всегда будет кончаться так хорошо. И если ты этого не осознаешь, то когда-нибудь будешь страдать.
Лоуренс не знал, Хоро имела в виду страдание как прямой результат того, что он влипнет куда-нибудь по уши, или же то, что Хоро устроит ему потом. Возможно, и то, и другое.
– И даже если ты сейчас кивнешь, я не могу этому доверять…
Лоуренс хотел сказать: «Но я отказал Хильде», – однако это ее бы не убедило.
Чтобы завоевать доверие, нужно, чтобы слова не расходились с делами.
Сколько уже раз он говорил что-то Хоро и не выполнял?
Подумав об этом, Лоуренс взглянул на Хоро глазами преступника, ожидающего приговора.
– Но, хоть я так и говорю, я понимаю, что ты честен до глупости. Поэтому я считаю, что проблема лежит в моих методах.
– ?..
Лоуренс тщетно пытался понять, что это означает, а Хоро заговорила напыщенным тоном:
– Ты, похоже, из тех, кто может не выполнить уговор, но выполняет договор.
– А? – вырвалось у Лоуренса, и Хоро тут же дала ему пощечину.
Потом та же рука, которая ударила его, защипнула его щеку и развернула Лоуренса лицом к Хоро.
– Я понятия не имею, о чем думала та мелкая упрямая девчонка, когда говорила такое, но… – раздраженно проговорила Хоро сквозь оскаленные зубы.
Лоуренс вспомнил, как они в заснеженных горах выкапывали запретную книгу.
Судя по всему, когда Хоро отправилась в Киссен, чтобы достать эту книгу, Эльза ей что-то сказала.
Что, интересно, это было, и какое отношение это имело к происходящему здесь и сейчас?
Лоуренс даже догадки строить не осмеливался. Ясно было одно: что бы ни сказала Эльза, Хоро она этим задела крепко.
Хоро убрала руку от щеки Лоуренса, но тотчас сжала его голову между ладонями.
У нее был такой вид, будто она собиралась проглотить этого жалкого бродячего торговца целиком, начиная с головы.
И, возможно, это было не так уж далеко от истины.
Глядя Лоуренсу прямо в лицо, Хоро заявила:
– Она сказала, что, когда нам придет время давать обет, она готова быть свидетельницей в любой момент. Вот ведь дуреха.
Было ясно как день: тему того, что Эльза, слуга Церкви (хоть и юная), имела в виду под словом «обет», Лоуренс сам едва ли смог бы поднять.
– Ну так что? – недовольно спросила Хоро.
Как будто была нужда спрашивать.
Если она хотела, чтобы он заключил с ней настоящий договор, Лоуренс не мог отказать.
Неотрывно глядя на Хоро, точно зачарованный, он кивнул.
И тут же Хоро, до сих пор глядевшая на Лоуренса с подозрением, наконец позволила напряжению уйти из своего тела и расслабилась, точно устала.
После опустошенного вздоха на лице ее появилась чуть смущенная улыбка, и Хоро придвинула свое лицо к его.
Луна, освещающая ее лицо, словно укутала его белой вуалью.
Люди дают обеты перед Единым богом; возможно, волки дают обеты перед луной.
Хоро едва заметно склонила голову набок и чуть нагнулась.
Ее волосы мягко упали Лоуренсу на плечо.
Лоуренс обвил дрожащими руками тонкие бедра Хоро, но, естественно, та не протестовала.
Хихикнув, Хоро придвинула лицо еще ближе.
В предчувствии момента нежности Лоуренс тоже приблизил голову и закрыл глаза.
И…
Сколько он ни ждал, предвкушаемое ощущение не приходило.
– Мм, я забыла кое-что важное.
– А?
Лоуренс открыл глаза и увидел, как Хоро выпрямилась и повернулась в сторону.
