– Мм, я забыла кое-что важное.
– А?
Лоуренс открыл глаза и увидел, как Хоро выпрямилась и повернулась в сторону.
– Ээ, ааа…
Лоуренс потянулся к отодвинувшейся Хоро, но та выскользнула из его объятий, точно призрак.
Он попытался встать с кровати – и перегнулся пополам от резкой боли, пронзившей бедро.
Но, боясь откладывать все еще дальше, он снова устремил взор на Хоро.
– Хи-хи. Ты можешь не делать такое лицо?
Несмотря на эти слова, по выражению ее лица было ясно, что жалкий вид Лоуренса доставляет ей удовольствие.
Лоуренс хотел рассердиться и обозвать Хоро злодейкой, но, посмотрев ей в глаза, не смог заговорить.
Хоро была действительно рассержена тем, что Лоуренс поддался чарам ветреной мечты торговца.
Он столько раз ей обещал, но до сих пор не выучил свой урок.
Все, что он сейчас мог, – сидеть на кровати, точно нашкодивший щенок.
Хоро шлепнула себя по бедру и протяжно выдохнула через нос.
Возможно, эти роли им двоим суждено играть всегда.
– Ну, я и в самом деле забыла кое-что важное. Прежде чем дать новый обет, нужно исполнить старый.
– Старый? – пролепетал Лоуренс, словно в трансе, и тут же лицо Хоро расплылось в улыбке.
– Или ты не вел меня в Йойтсу?
– А, ну да…
Даже под пыткой Лоуренс бы не сознался, что начисто про это забыл.
Когда Лоуренс и Хоро впервые встретились под ночным небом, она была мудрой волчицей, дрожащей от одиночества и жаждущей оправиться на родину, а он – сидящим на слишком широких для одного человека козлах бродячим торговцем, на уме у которого были лишь деньги да жгучая мечта обзавестись когда-нибудь собственной лавкой.
«Странная из нас пара», – запоздало подумал он.
Не зная, что сказать, Лоуренс продолжал смотреть на Хоро. Ее выражение лица немного смягчилось, она глядела в окно, сквозь которое в комнату вливался лунный свет.
Если и было в этом какое-то значение, подумал Лоуренс, то, вероятно, оно в том, что Хоро хотела скрыть смущение.
– Кроме того, ты ведь говорил уже.
– Мм?
Хоро снова перевела взгляд на Лоуренса, ухмыльнулась и ответила:
– Что есть глубокий смысл в том, чтобы привести своего партнера домой.
Да, у Лоуренса было ощущение, что что-то подобное он действительно говорил, но точно вспомнить он не мог.
Но от того, что Хоро запомнила такие его слова, он почувствовал себя счастливым, хоть это было и странноватое счастье.
Быть может, как Лоуренс вечно торопился и суетился перед Хоро, так и Хоро металась между радостью и печалью с каждым новым словом, которое он произносил.
Омытая лунным светом Хоро вновь хихикнула, потом пожала плечами и улыбнулась.
Лоуренс тоже улыбнулся и вздохнул.
– Йойтсу. Йойтсу, значит.
– Да. Мы слишком долго откладывали.
– Ясно… но.
– Мм? – спросила Хоро.
Лоуренс перевел взгляд за спину Хоро и сказал:
– Мы можем хотя бы выпить вместе?
Он указал на стоящий позади Хоро винный бочонок, присланный Милике – присланный для празднования.
– Хмм… Ну, меня тебе все равно не перепить.
Пусть это замечание было и не абсолютной истиной, но не очень далеко от нее, поэтому Лоуренс не стал протестовать.
Хоро подняла бочонок и поставила на кровать, потом взяла единственную чашку.
Разве здесь нет второй чашки? Лоуренс принялся обшаривать глазами комнату, когда Хоро легонько ткнула его в лоб.
– Ты, поистине ты неспособен понимать тонкие намеки…
Хоть Хоро и укоряла Лоуренса, ее хвост радостно колыхался.
До безумия отчетливо Лоуренс осознал, что Хоро его любит.
– Не пей слишком много.
– Не думал, что придет день, когда ты будешь говорить это мне.
– Дурень.
И Хоро вытащила из бочонка пробку.
Потом заставила Лоуренса держать чашку, а сама налила в нее вино.
В этот самый момент Лоуренсу показалось, что в окно вместе с лунным светом ворвались далекие крики.
Скорее всего, там запустили плавильню, и сейчас все качали мехи. Здесь и сейчас, посреди долгой, суровой северной зимы, скоро будет отчеканена новая золотая монета с символом солнца, который озарит путь людям.
Рувард говорил, что любит смотреть на рассвет после ночного марша, ибо солнце смывает все.
Несомненно, солнечная золотая монета станет предвестником рассвета новой эпохи.
Однако Лоуренс не пошел в плавильню, предпочтя остаться в почти пустом постоялом дворе.
Он об этом ничуть не сожалел.
В руке его была чашка с вином, которую наполнила не кто иная, как Хоро.
Подняв глаза от отражения луны в поверхности вина, Лоуренс увидел улыбающееся лицо Хоро.
– Хи-хи.
Ярче любого солнца, любой золотой монеты сияла улыбка его любимой.
Послесловие автора
Давно не виделись. Меня зовут Хасэкура. 16-й том. Кажется, его рекламировали как последний том в серии. Прошло уже пятнадцать лет с тех пор, как я начал писать «Волчицу и пряности». Мой основной ноутбук оставался со мной до конца, ни разу не сломавшись, но его батарея уже слабая, вентилятор и все прочее старенькие, так что он часто перегревается, да и внешне выглядит уже не ахти.
Все шестнадцать томов я написал на этом ноутбуке, но совсем недавно купил новый и теперь работаю на нем. Старый ноут, ты отлично потрудился.
Теперь, когда серия приближается к концу, я подумал, что настало время написать в послесловии то, чего я не писал раньше.
Во всех томах я писал «все о волчице и пряностях», а сейчас хочу поговорить о чем-то более общем.
Название «Волчица и пряности» – это отсылка к работе французского историка-медиевиста Жана Фавье «Золото и пряности: развитие коммерции в Средние века» (перевод на японский Хидэми Утиды). Вспоминаю, что, прочтя эту книгу, я подумал, что неплохо бы использовать кое-что из нее; это и дало мне вдохновение для первого тома.
Мне часто говорят, что дебют в жанре ранобэ с экономической тематикой – такое случается редко. Более того, хоть это и фэнтези, но ни мечи, ни магия здесь не играют роли.
Меня за это называли белой вороной, однако таков уж мой стиль мышления.
С давних времен множество людей использовало сеттинги с дворянами и королями, рыцарями и чародеями, демонами и героями; в том числе так родилось немало великих классических произведений. Я сомневался, смогу ли я влезть на эту территорию и победить по их правилам. По этой причине я почти ничего не писал в школьные годы.
Даже когда я читал литературу, это в основном были научные журналы – определенно не то, что читают люди, стремящиеся писать фэнтези. Я не читал и научпоп по средневековой экономике, а читал в основном книги для специалистов, хоть и осознавал, что не все в них понимаю. Для создания мифологии я тоже не брал энциклопедию мировой мифологии, а ограничился книгами вроде Библии и «Золотой ветви»[1]. Часть меня гордилась тем, что я читаю трудные книги, но в то же время я сознавал: я читаю то, что написали люди с талантом, в то время как сам я без таланта. И в первую очередь по этой причине я считал, что не смогу написать интереснее тех, у кого талант есть.
