К сожалению, эта максима редко принималась в расчет в России.
Начну с того, что войско, которым государь защищает свою страну, бывает либо собственным, либо союзническим, либо наемным, либо смешанным. Наемные и союзнические войска бесполезны и опасны, никогда не будет ни прочной, ни долговечной та власть, которая опирается на наемное войско, ибо наемники честолюбивы, распущенны, склонны к раздорам, задиристы с друзьями и трусливы с врагом, вероломны и нечестивы; поражение их отсрочено лишь настолько, насколько отсрочен решительный приступ; в мирное же время они разорят тебя не хуже, чем в военное – неприятель.
Нелицеприятная характеристика наемников впоследствии получила подтверждение у Фридриха II, который в целом разделял точку зрения Макиавелли. Впрочем, будущий прусский монарх нашел методы успешной борьбы с этими пороками: железная дисциплина, постоянная муштра и сведение до минимума свободного времени у своих солдат. Остается только хмыкнуть при мысли, что те же правила господствуют и в современных армиях.
Другое дело, что в «Государе» отсутствует такая очевидная на сегодняшний день идея как создание наемной армии из собственных граждан. Причем совершенно сознательно[413]. В свою очередь, тот же Фридрих Великий был также весьма скептического мнения о достоинствах своих сограждан, нанимавшихся в войско. По его мнению, достойные люди должны заниматься своим гражданским трудом, а не воевать. А в солдаты нанимается «небольшое количество жителей страны, а именно – ленивцы, склонные больше к праздности, чем к труду, расточители, ожидающие от солдатской службы большой вольности, но малого наказания, своевольные юнцы, не повинующиеся своим родителям, которые из легкомыслия идут в солдаты»[414].
Как бы то ни было, проблема военного наемничества, безусловно, имеет историческую составляющую. То, что было верно в один исторический период и при одних конкретных условиях, выглядит весьма спорным в другой период и при других условиях. Идея ополчения могла показаться только смешной, например, в годы Тридцатилетней войны. А Ганнибал, на мой взгляд, пришел бы в ужас от необходимости целиком положиться на ополчение карфагенян. По-своему он был бы, кстати говоря, полностью прав. Между прочим, привлечение ограниченного числа иностранцев на военную службу во многом оправдало себя даже в современной Франции с ее Иностранным легионом.
Объясняется это тем, что не страсть и не какое-либо другое побуждение удерживает их в бою, а только скудное жалованье, что, конечно, недостаточно для того, чтобы им захотелось пожертвовать за тебя жизнью. Им весьма по душе служить тебе в мирное время, но стоит начаться войне, как они показывают тыл и бегут.
Здесь Макиавелли проявил себя больше полемистом, нежели беспристрастным аналитиком. Кондотьеры[415] действительно не желали понапрасну жертвовать своими жизнями, им больше по душе было получать деньги за свое знание воинского ремесла (Сэр Джон Хоквуд, известнейший кондотьер, о котором подробнее речь пойдет немного ниже, как-то сказал: «Воюют для того, чтобы жить, а не для того, чтобы умирать»). Но когда было необходимо, они, как подлинно профессиональные военные, были готовы погибнуть. Пусть не за родину, а только за деньги. К тому же, если они относились к нанимателям с достаточным цинизмом, то и те отвечали им тем же самым[416].
Привлечение иностранных наемников (большинство из них было, однако, итальянцами) на воинскую службу имело в ту пору, конечно, множество недостатков. Однако правда состоит и в том, что превалирование «неграждан» (итальянцев или нет – другое дело), действовавших в составе наемных отрядов на территории Италии, было вынужденным и объясняется, в частности, следующими причинами:
– правители итальянских государств откровенно боялись давать оружие в руки собственным гражданам, принадлежащим к низам или середине общества. Иностранный наемник, работавший на основе временного контракта, был для них лучшим выходом из положения;
– разбогатевшие купцы, добившиеся власти в итальянских государствах, меньше всего желали брать в руки оружие, предпочитая вместо этого нанимать профессионалов;
– власти не были заинтересованы в том, чтобы пополнять ряды профессиональных войск за счет собственных граждан. Сказанное, разумеется, не означало отсутствия в итальянских государствах городских ополчений. Те были еще приемлемы в случае осады, однако выводить их в поле для битвы было в то время весьма экстравагантным поступком;
– если говорить об иноземцах (то есть «неитальянцах»), то швейцарцы, французы, испанцы, немцы были гораздо лучшими солдатами, нежели итальянцы[417]. Это доказал весь опыт военных действий на территории Италии. Александр Свечин писал в этой связи: «Армии кондотьеров безусловно доказали свое превосходство над феодальными ополчениями. Виллани*, описывая столкновение наемников с неаполитанским рыцарством[418], еще в 1349 г., утверждает, что не было даже боя, а происходила просто ловля баронов и богатых рыцарей, за которых можно было получить хороший выкуп»[419];
– ротация наемных отрядов позволяла правителям отчасти избежать зависимости от них;
– обращение к наемникам позволяло сэкономить финансовые средства, поскольку наем воинов в большинстве случаев практиковался только в преддверии боевых действий или во время них. Кстати говоря, чем короче был контракт, тем выше месячная оплата.
Учтем также, что единственное серьезное испытание созданного Макиавелли флорентийского территориального ополчения кончилось полнейшим провалом. Дело было в 1512 г., когда армия испанского вице-короля осадила Прадо, город под Флоренцией. Исход противостояния решал судьбу конфликта. Оборону держали ополченцы. Хватило одного выстрела из пушки и одного небольшого пролома в стене, чтобы испанцы проникли в город. Ополчение немедленно разбежалось. Город был разграблен, погибло 5600 жителей.
В России имелся неоднозначный и зачастую негативный опыт опоры на соединения, состоявшие из иностранных наемников. Во время Смутного времени Василий Шуйский заключил союз со шведами против поляков и обязался оплатить услуги целой армии союзников. Кстати, среди последних были не только шведы, но и представители других наций. Когда возникли задержки с оплатой со стороны Москвы, возник мятеж и 80 англичан перешли на сторону поляков. Только после применения крайних мер со стороны фельдмаршала Эверта Горна недовольство временно улеглось. Однако оно вновь вспыхнуло, уже в другом отряде, когда командующий полуторатысячным отрядом Делагарди задержал полученные из Москвы средства на оплату солдат до битвы с поляками, вполне очевидно собираясь присвоить себе ту часть, которая пришлась бы на долю погибших наемников[420].
Надо ли доказывать то, что и так ясно: чем иным вызвано крушение Италии, как не тем, что она долгие годы довольствовалась наемным оружием? Кое для кого наемники действовали с успехом и не раз красовались отвагой друг перед другом, но когда вторгся чужеземный враг, мы увидели, чего они стоят на деле. Так что Карлу, королю Франции, и впрямь удалось захватить Италию с помощью куска мела[421]. А кто
