говорил, что мы терпим за грехи наши, сказал правду, только это не те грехи, какие он думал, а те, которые я перечислил. И так как это были грехи государей, то и расплачиваться пришлось им же.
В своей критике наемников Макиавелли шел вслед за Петраркой, который винил иноземных солдат во многих бедах Италии. Замечу также, что после итальянских войн иностранное военное наемничество как явление практически исчезло на территории данной страны. Испания захватила Неаполитанское королевство и Миланское герцогство и стала подлинным хозяином Италии. Независимость государств на Апеннинском полуострове стала носить призрачный характер, так что нужды в наемниках практически не стало.
Я хотел бы объяснить подробнее, в чем беда наемного войска. Кондотьеры по-разному владеют своим ремеслом: одни – превосходно, другие – посредственно. Первым нельзя довериться потому, что они будут сами домогаться власти и ради нее свергнут либо тебя, их хозяина, либо другого, но не справившись о твоих намерениях. Вторым нельзя довериться потому, что они проиграют сражение.
Действительно, немало кондотьеров добились власти в итальянских городах. Самым известным из них был уже упоминавшийся здесь несколько раз Франческо Сфорца, основавший новый княжеский род в Милане. Правда, в подавляющем большинстве случаев главы военных отрядов не метили столь высоко. Их основной целью были преимущественно деньги. Если же они и получали титулы и власть, то в основном как признание своих заслуг со стороны нанимателей.
Мне скажут, что того же можно ждать от всякого, у кого в руках оружие, наемник он или нет. На это я отвечу: войско состоит в ведении либо государя, либо республики; в первом случае государь должен лично возглавить войско, приняв на себя обязанности военачальника; во втором случае республика должна поставить во главе войска одного из граждан, и если он окажется плох – сместить его, в противном случае – ограничить законами, дабы не преступал меры. Мы знаем по опыту, что только государи-полководцы и вооруженные республики добивались величайших успехов, тогда как наемники приносили один вред.
Рим и Спарта много веков простояли вооруженные и свободные. Швейцарцы лучше всех вооружены и более всех свободны. В древности наемников призывал Карфаген, каковой чуть не был ими захвачен после окончания первой войны с Римом, хотя карфагеняне поставили во главе войска своих же граждан. После смерти Эпаминонда фиванцы пригласили Филиппа Македонского[422] возглавить их войско, и тот, вернувшись победителем, отнял у Фив свободу. Миланцы по смерти герцога Филиппа призвали на службу Франческо Сфорца, и тот, разбив венецианцев при Караваджо, соединился с неприятелем против миланцев, своих хозяев. Сфорца, его отец, состоя на службе у Джованны, королевы Неаполитанской, внезапно оставил ее безоружной, так что, спасая королевство, она бросилась искать заступничества у короля Арагонского.
Приводимые исторические примеры, честно говоря, не впечатляют. По поводу Карфагена речь идет о событиях, которые произошли после первой Пунической войны. Взбунтовавшиеся иностранные наемники на время поставили под вопрос само существование государства. Правда, у них была уважительная причина, поскольку наниматель отказывался им платить. Восстание было жестоко подавлено. Филипп II Македонский после победы повел себя как будто вполне в соответствии с рекомендациями Макиавелли, использовав свое доминирующее положение в Элладе для вмешательства в дела древнегреческих государств. Наемники тут совершенно не при чем.
В случае с двумя Сфорца все опять же было сложнее, чем это выглядит у Макиавелли. Муцио действительно находился на службе у Джованны II, которую называли «новой Семирамидой», и привлек ее внимание своей физической статью. В результате по требованию Пандульфо Алопо, любовника королевы, он оказался в заключении, затем был выпущен по настоянию того же Алопо, обеспокоенного заговором среди дворян и его возможными последствиями. А потом Джованна вышла замуж за Жака де ла Марка, Алопо был обезглавлен, сам Сфорца арестован и подвергнут пытке. Выпущен он был только в обмен на заложников-неаполитанцев, захваченных его сестрой Маргаритой[423]. Запутанная история, не так ли? История с Франческо Сфорца также далеко неоднозначна.
В случае с двумя примерами из истории семьи Сфорца Макиавелли хочет доказать: правила игры в тогдашней Италии не подразумевали пожизненный наем кондотьеров. Однако в этом были заинтересованы обе стороны, причем наниматель больше нанимаемого, поскольку это позволяло ему экономить деньги и избавляло от шантажа и вообще опасности со стороны наемников.
Действительно кошмарной социальной проблемой, связанной с наемничеством, были последствия демобилизации. Кампания закончена, новых сражений не предвидится, держать вооруженные отряды в мирное время слишком дорого. В результате они распускаются. Тысячи мужчин, умеющих только воевать, оказываются в чужой стране (или, в случае с наемниками-итальянцами – в чужой стороне) без работы и зачастую без средств к существованию. Самые благоразумные со скопленными деньгами отправлялись на родину, но были и другие… В результате основная часть Европы в те времена была наполнена шайками грабителей, которые жили за счет грабежа мирных жителей.
Что касается мер предосторожности против удачливых полководцев, то здесь Россия дает мало примеров, соответствующих итальянскому опыту. Просто обычно московские государи чувствовали себя настолько выше своих подданных, что не могли вообразить, что те способны представлять собой какую-то опасность для власти. Одним из немногих исключений был победоносный Михаил Скопин-Шуйский, но и то, поскольку был племянником государя, а сам царь Василий III Шуйский был бездетным. Есть очень большие основания предполагать, что полководец был отравлен. Некоторые русские источники указывают, что это было совершено дочерью Малюты Скуратова Екатериной (с ведома, если не по наущению, Шуйских), которая преподнесла князю Михаилу кубок вина с ядом «на перепивание» (сейчас это называется «отвальной») на крестинах сына Воротынского. По другой версии яд поднесла жена князя Дмитрия Шуйского, брата царя, страшно ревновавшего Скопина к его славе и опасавшегося, что именно он займет трон Василия III после его смерти.
Мне скажут, что венецианцы и флорентийцы не раз утверждали свое владычество, пользуясь наемным войском, и, однако, кондотьеры их не стали государями и честно защищали хозяев. На это я отвечу, что флорентийцам попросту везло: из тех доблестных кондотьеров, которых стоило бы опасаться, одним не пришлось одержать победу, другие имели соперников, третьи домогались власти, но в другом месте. Как мы можем судить о верности Джованни Аукута*, если за ним не числится ни одной победы, но всякий согласится, что, вернись он с победой, флорентийцы оказались бы в полной его власти. Сфорца и Браччо* как соперники не спускали друг с друга глаз, поэтому Франческо перенес свои домогательства в Ломбардию, а Браччо – в папские владения и в Неаполитанское королевство. А как обстояло дело недавно? Флорентийцы
