которые угрожали Сиракузам и их союзникам. Первый поход Гиерона с наемниками и ополчением в 271 г. закончился поражением на реке Киамосор. Однако ему удалось спасти ополченцев, сознательно пожертвовав наемниками, за что население Сиракуз простило ему проигрыш битвы. Именно этот случай, наверное, и имеет в виду Макиавелли. Однако в дальнейшем военном противостоянии с мамертинцами правитель все же использовал наемников[438]. Вообще Макиавелли как-то назвали артистом, который, на свой лад, использовал примеры, которые «были прекрасными, но без того, чтобы быть правдивыми»[439].
Приходит на память и рассказ из Ветхого Завета, весьма тут уместный. Когда Давид вызвал на бой Голиафа, единоборца из стана филистимлян, то Саул, дабы поддержать дух в Давиде, облачил его в свои доспехи, но тот отверг их, сказав, что ему не по себе в чужом вооружении и что лучше он пойдет на врага с собственной пращой и ножом. Так всегда и бывает, что чужие доспехи либо широки, либо тесны, либо слишком громоздки.
Карл VII, отец короля Людовика XI, благодаря фортуне и доблести освободив Францию от англичан, понял, как необходимо быть вооруженным своим оружием, и приказал образовать постоянную конницу и пехоту. Позже король Людовик, его сын, распустил пехоту и стал брать на службу швейцарцев; эту ошибку еще усугубили его преемники, и теперь она дорого обходится французскому королевству. Ибо, предпочтя швейцарцев, Франция подорвала дух своего войска: после упразднения пехоты кавалерия, приданная наемному войску, уже не надеется выиграть сражение своими силами.
Так и получается, что воевать против швейцарцев французы не могут, а без швейцарцев против других – не смеют. Войско Франции, стало быть, смешанное: частью собственное, частью наемное, и в таком виде намного превосходит целиком союзническое или целиком наемное войско, но намного уступает войску, целиком составленному из своих солдат. Ограничусь уже известным примером: Франция была бы непобедима, если бы усовершенствовала или хотя бы сохранила устройство войска, введенное Карлом. Но неразумие людей таково, что они часто не замечают яда внутри того, что хорошо с виду, как я уже говорил выше по поводу чахоточной лихорадки.
Последняя фраза в переводе Юсима звучит следующим образом: «Но люди по своему неблагоразумию пускаются в заманчивые поначалу предприятия, не замечая яда, кроющегося под внешней оболочкой, как я говорил выше о чахоточной лихорадке».
Довольно типичный для Макиавелли прием с публицистическим использованием исторических примеров для подтверждения своих максим. Повторы тезисов, как это часто бывает у этого автора, сдабриваются афористичностью. Что касается сути дела, то швейцарцы и немцы считались в свое время лучшими пехотинцами в Европе. С военной точки зрения они выглядели значительно эффективнее французских наемников.
Обратим также особо внимание на выделенное флорентийцем утверждение о необходимости для государя предвидеть или просчитать стратегические последствия принимаемых решений.
Поэтому государь, который проглядел зарождающийся недуг, не обладает истинной мудростью, – но вовремя распознать его дано немногим. И если мы задумаемся об упадке Римской империи, то увидим, что он начался с того, что римляне стали брать на службу наемников – готов. От этого и пошло истощение сил империи, причем сколько силы отнималось у римлян, столько прибавлялось готам. В заключение же повторяю, что без собственного войска государство непрочно – более того, оно всецело зависит от прихотей фортуны, ибо доблесть не служит ему верной защитой в трудное время. По мнению и приговору мудрых людей: «Quod nihil sit tam infirmum aut instabile, quam fama potentiae non sua vi nixa»[440]. Собственные войска суть те, которые составляются из подданных, граждан или преданных тебе людей, всякие же другие относятся либо к союзническим, либо к наемным. А какое им дать устройство, нетрудно заключить, если обдумать действия четырех названных мною лиц и рассмотреть, как устраивали и вооружали свои армии Филипп, отец Александра Македонского, и многие другие республики и государи, чьему примеру я всецело вверяюсь.
Последнее предложением переводится Юсимом следующим образом: «Способ же учредить собственное войско нетрудно отыскать, вникая в установления четырех деятелей, названных мною выше, и рассмотрев, каких правил придерживались в отношении войска Филипп, отец Александра Великого, а также многие другие государи и республики; каковым правилам я и препоручаю себя всецело».
В целом здесь можно выделить следующие моменты:
– государям необходимы, в частности, проницательность, предусмотрительность и умение предвидеть;
– надо уметь разглядеть начало негативных политических изменений и соответствующим образом отреагировать на него;
– это умение дано немногим политическим лидерам;
– римляне недооценили рост могущества принимаемых на военную службу готов и не были готовы бороться с последствиями изменившейся ситуации;
– впоследствии превалирование «варваров» в римской армии привело к жестокому кризису и падению Римской империи;
– ни в коем случае нельзя полагаться только на фортуну;
– сочетание подданных, граждан или преданных тебе людей (в переводе Юсима «подданных, сограждан или ставленников») следует, вероятно, понимать как зависимость статуса принцепса от формы правления: в первом случае – монархия, во втором – республика; третий предполагает, очевидно, ситуацию, когда политический лидер только идет к единоличной власти, как это было в глазах Макиавелли с Чезаре Борджиа;
– четверо «названных» лиц, это, видимо, Чезаре Борджиа, Гиерон Сиракузский, Карл VII и Людовик XI.
Глава XIV
Как государь должен поступать касательно военного дела
Заключительная глава их тех, которые были посвящены военному делу. Фактически является продолжением предыдущей. Есть, правда, другая точка зрения, согласно которой первые тринадцать глав «Государя» были посвящены последовательно попытке создать науку о политике, в то время как вторая половина объясняла, почему эта попытка оказалась неудачной[441].
Таким образом, государь не должен иметь ни других помыслов, ни других забот, ни другого дела, кроме войны, военных установлений и военной науки, ибо война есть единственная обязанность, которую правитель не может возложить на другого. Военное искусство наделено такой силой, что позволяет не только удержать власть тому, кто рожден государем, но и достичь власти тому, кто родился простым смертным. И наоборот, когда государи помышляли больше об удовольствиях, чем о военных упражнениях, они теряли и ту власть, что имели. Небрежение этим искусством является главной причиной утраты власти, как владение им является главной причиной обретения власти.
В переводе Юсима последняя фраза звучит следующим образом: «Главной же причиной подобных утрат является пренебрежение названным искусством, в то время как поводом к приобретению власти бывает накопленная в нем опытность».
Во многом этот отрывок – естественное утверждение для своего времени, хотя даже тогда оно выглядело гипертрофированным и, кстати говоря, противоречащим другим тезисам автора «Государя». Вообще для гражданского лица, тем более
