с неё платье и показать её всему клубу, но я не мог этого сделать. Делани была моей, только моей. И всё же у нас были зрители, голодные мужчины и женщины, наблюдавшие за нами. Когда пара подошла ближе, опираясь на подлокотник дивана, она подняла голову, внимательно изучая их.
Но это не остановило её движений, теперь девушка брала то, чего хотела. Я чувствовал, что она близка к оргазму, мышцы её киски сжимались и разжимались, втягивая мой член настолько глубоко, насколько это было физически возможно.
— Ох. Ты такой равзратный. Это так ужасно, — выдавила она, и её стоны стали громче.
— Ты порочная девочка, моя милая и идеальная куколка. Но я думаю, это то, кем ты хочешь быть.
— Только когда я рядом с тобой, я могу почувствовать такую свободу.
Делани сделала несколько судорожных вдохов, прикусив нижнюю губу, но, когда на неё нахлынула кульминация, она откинула голову назад, и по учащенному биению пульса на её шее я понял, что она издаёт сдавленный стон.
— Вот так, малышка. — Ничто не могло сравниться с ощущением её влажной, обжигающе горячей киски или с тем, как она хватала ртом воздух.
Когда она, наконец, опустила голову, ее тело продолжало дрожать в моих объятиях. Делани прижалась своим лбом к моему, всё ещё покачиваясь на мне.
— Боже, женщина. Что я мог бы с тобой сделать.
— Я хочу всего этого. Делай всё, что захочешь.
Краем глаза я заметил, что Дэниел быстро приближается к нам. Когда я напрягся, Делани сразу это заметила.
— Что не так?
— Не знаю. — Я осторожно отодвинул её в сторону. Затем немедленно поднялся на ноги, засовывая свой член обратно в брюки. — Что происходит?
— Нам нужно вернуться в дом, — сказал он, делая всё возможное, чтобы не смотреть прямо на Делани.
— Почему?
— Мне очень жаль, босс. Произошёл пожар.
ГЛАВА 20
Делани
Я выпрыгнула из машины, прежде чем Дэниел успел припарковаться. Хотя пожарные уже боролись с ужасающим пламенем, которое мы увидели с улицы через несколько секунд после того, как свернули на дорогу, где жил Франсуа, для меня это не имело значения.
Спасение собаки имело.
Я бежала к дому босиком, не обращая внимания на крики, доносившиеся со всех сторон. Ничто не могло помешать мне проникнуть внутрь.
— Где Сэйди? — закричала я.
— Мы заберем её, детка, — сказал Франсуа, пытаясь успокоить меня, оттаскивая на несколько футов назад.
— Нет. Нет! Сэйди! — я вскрикнула, увидев языки пламени, лижущие крышу.
— Господи Иисусе, — пробормотал Дэниел.
— Всё будет хорошо, Делани, — проговорил мне Франсуа, пытаясь схватить меня за руку. — Я убью на хрен того, кто это сделал.
— Как? Как, чёрт возьми, всё будет хорошо? Где собака?
Бросившись вперёд, я дёрнула за руку одного из пожарных, который уставился на меня так, словно у меня было две головы.
— Марк. Что, ебаный в рот, происходит? — спросил Франсуа у меня за спиной, когда к нему подошёл один из его людей. Парень был в ужасном состоянии, его лицо почернело от сажи.
Он с трудом дышал, не говоря уже о том, чтобы говорить.
— Я пытался… Мужчины отстреливались… Взрывчатка. Не знаю.
— Где Сэйди, наша собака? — спросила я, поворачиваясь к ним.
Он сделал почти то же самое, что и пожарный, уставившись на меня так, словно не понимал меня.
Я обошла вокруг, осматривая местность и молясь, чтобы она успела выбраться.
— Сэйди. Сэйди?
— Чувствую запах бензина, босс, — Дэниел принюхался.
— Да, я тоже. — Франсуа придвинулся ближе, качая головой. — Я не думаю... что она выжила. — Он был почти так же потрясён, как и я.
Однако я не собиралась принимать эту новость, не попытавшись найти её. Я должна была попытаться. Она была его малышкой, чёрт возьми, она была моей малышкой. Она спала со мной часами, прижимаясь ко мне. Она вела себя так, будто я была для неё особенной. Я не могу просто позволить ей умереть.
— Ты не можешь оставить её. Пожалуйста. Мы должны попытаться.
Франсуа прорычал себе под нос, стаскивая куртку:
— Похуй на всё. Ты права. Она не умрёт, пока я не попытаюсь побороться за её спасение. Оставайся здесь. Не двигайся. Дэниел. Держи её здесь. Рокко должен прибыть с минуты на минуту.
— Да, сэр.
Я с ужасом наблюдала, как Франсуа бросился прочь, рванул вперёд и дёрнул за руку проходившего мимо пожарного. Я была слишком потрясена, чтобы знать о чем думать или даже дышать. Я ходила туда-сюда, слыша треск, доносящийся со всех сторон.
Везде сновали пожарные, но мощный поток воды лишь частично потушил пламя. В воздухе стояла ужасная химическая вонь, гнилостный запах. Я согнулась пополам, испугавшись, что это конец не только для пушистой малышки, но и для мужчины, которого я полюбила.
— Это ужасно, — пробормотала я.
— Всё будет хорошо, — попытался заверить меня Дэниел.
— Как вообще всё может быть хорошо?
О, боже. Я же не сказала Франсуа, что безумно влюбилась в него. Что, если у меня никогда не будет шанса? Что, если он умрёт? Я сделала ещё один полный круг, всё время останавливаясь. Так, словно я стояла в траншее или в отдельной вселенной, наблюдая за происходящим. Внезапно не стало слышно ни звука, кроме бешеного биения моего сердца. Я едва могла сосредоточиться, события последних полутора недель мешались с ощущением счастья, которое я почти обрела за последние несколько дней.
Это было нереально, то, чего, возможно, ни я, ни Франсуа не заслуживали. Было очевидно, что тот, кто хотел уничтожить этого человека, не остановится, пока не добьётся своей цели.
Почувствовав тошноту, я согнулась пополам, и меня вырвало. Затем, могу поклясться, я услышала лай Сэйди. Он доносился с противоположного конца дома, с того, который уже обуглился при пожаре, и пламя там теперь было потушено.
Я могла поклясться, что она пыталась позвать кого-нибудь на помощь, но ни одна живая душа не остановилась.
И не прислушалась.
Этого просто не могло случиться. Я не могла допустить, чтобы малышка умерла.
Не раздумывая, я бросилась бежать в ту сторону, откуда, как я была уверена, доносился звук.
— Нет! — закричал Дэниел, пытаясь поймать меня, но я была слишком быстра и легко смогла убежать.
Я бросилась сквозь толпу, стараясь добраться до того места, где, думала, найду её.
Сделав глубокий вдох и задержав дыхание, я пробежала через открытые двери в темноту. Отовсюду валил дым, единственным источником света в темноте были фары машин. Мир, в котором жил мужчина, которого я обожала, был безумным.
Насильственным.
Кровавым.
Невосприимчивым к правилам.
Нетерпимым к таким
