— Фаррел, я пришла попросить у тебя прощения, — тихо прошелестела она, опустив голову, — ты помог Джодоку, а он — моя жизнь.
— Перестань Мира, всё в порядке, — мягко ответил Фаррел, — тебе не за что извиняться. Ты имела полное право подозревать меня, — и мужчина улыбнулся, тёплые карие глаза лукаво блеснули.
Мира совсем смутилась.
— Джодок рассказал ещё кое-что. Ты помог не только ему, но и мне — теперь я знаю, что не он, а ты вернул эту личину. И ты всё знаешь о нас.
И она обречённо вздохнула.
— Да, я случайно увидел Полог Неприметности и решил проверить, кто поставил его рядом с нашим лагерем. Но тебе вовсе нечего бояться, Лорэлил, — девушка вздрогнула, услышав своё настоящее имя, — я ухватил окончание вашего разговора, и понял, что демону может понадобиться помощь. И рад, что всё так сложилось, — мужчина вновь ободряюще улыбнулся.
— И всё же я прошу извинить меня, Фаррел, ведь я пришла просить тебя, — Мира сложила руки в умоляющем жесте, — сними искажённый малетум с Сали! Нам пока не стоит возвращать внешность и суть сэддэка, но верни ей воспоминания, верни ей саму себя! Убери этот кошмар зависимости от мужчин! Ты же сможешь?
Она с надеждой смотрела на мага.
— Да, я всё сделаю. Хорошо, что ты, наконец, пришла с этим. Сали давно пора вернуться.
***
До уборной я еле-еле доковыляла, сто раз пожалев, что не согласилась на помощь. И как только заползла, наконец, обратно в постель, не переставая костерить себя за глупость, в комнату вошла темноволосая девушка с наивным детским лицом, одетая в длинное платье грустного коричневого цвета.
— Доброе утро, госпожа. Я ваша личная раздевщица.
Какое всё-таки странное слово — раздевщица!
— Не надо называть меня госпожой. Как тебя зовут?
— Милорд так приказал, я не осмелюсь перечить ему. Моё имя Бритта. И милорд сказал, чтобы вы больше не вставали. Он распорядился подавать вам утку. Не волнуйтесь, госпожа, после облегчения вас будет омывать магия и вы всегда будете чистой.
Бритта держалась очень скромно, потупив взгляд, и её высокий голосок почему-то напомнил мне Зиру, даже выступили слёзы от представшего перед глазами образа несчастной девушки.
— Что значит — будет омывать магия?
— Ну, когда милорд принёс вас сюда, он приказал раздеть вас и поставил на кровать какие-то чары — я в этом ничего не понимаю, у меня нет магии. А наш милорд в магии страшно силён, наверно, он самый могущественный маг Наоса, — и девушка закатила глаза в бесхитростном восхищении.
Впрочем, тут же испугавшись, начала умолять:
— Госпожа, пожалуйста, не говорите милорду, что я распустила язык! Мне запрещено болтать с вами.
То, что незнакомец из сна — сильный маг, и так не вызывало сомнений, а вот другая новость удивила и смутила. Он сам принёс меня в эту комнату и всё-таки видел без одежды? Или не видел? Может быть, поставил чары и ушёл? Нет, выпрашивать подробности у раздевщицы точно не стоит.
— Я ничего не скажу ему, Бритта, — уверила девушку, — а этот ваш милорд — он вообще кто?
— Госпожа, простите, пожалуйста, но милорд запретил отвечать на вопросы, — испуганно пробормотала раздевщица, — Вы как? Сейчас придёт лекарь осмотреть вас.
— Пусть заходит, я готова, — ответила, почувствовав себя чуть ли не королевишной, раздающей благоволения с барского плеча.
Лекарем оказался пожилой мужчина, внешне типичный доктор Айболит — с добрым лицом, густой седой бородой и усами. Он долго колдовал над моим телом, сначала осматривал и ощупывал руками (пришлось, сжав зубы, терпеть боль), потом производил какие-то магические манипуляции — не только с помощью рук, но и предметами (от простых до абсолютно волшебных), которые он жестом фокусника извлекал из принесённого с собой объёмного саквояжа.
— Да, уважаемая, трудно будет, — заключил он, наконец, — поскольку вы трансформируетесь в дракона, никакие амулеты вам прописывать нельзя. Всё сама, дорогая, всё сама.
— Разве драконам нельзя пользоватся амулетами? — удивилась я, понимая, наконец, причину, по которой Фаррел запретил идти в магическую лавку.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Вот только почему не объяснил? И ещё — получается, он всё знал с самого начала?!
— Можно ненароком сбить магические связи, — ответил лекарь, про присутствие которого я почти забыла из-за очередной сногсшибательной новости, — Конечно, настоящему дракону это не грозит, но вы-то только обращаетесь… Уникальный случай, уникальный…
Он бросил на меня напряжённый взгляд из-под густых бровей.
— А этот амулетик, позвольте поинтересоваться, откуда? — кивнул старичок на кулон, подаренный тремя сестрёнками, — исключительная вещица, единственная в своём роде. Никогда не видел ничего подобного! И свойства непонятны… Вижу — магия, да-да, сильная магия, а вот какая именно…
— Мама подарила, — ответила я, не придумав ничего более правдоподобного.
Лекарь проницательно глянул на меня и протянул колбочку с тёмной жидкостью.
— Мама, значит… Ну-ну, ну-ну. Выпейте-ка, настойка черуши уменьшит боль и будет потихоньку снимать воспаление.
Я проглотила лекарство — оно оказалось жутко горьким. Что же местные доктора так сплоховали, даже в магическом мире не смогли придумать чего-нибудь более приятного на вкус!
А лекарь уже отвернулся и начал отчитываться пока невидимому мне человеку:
— Только отвары и настойки травок. Всё принесу, всё сделаю, но больше ничем помочь не смогу. Плохо, да, очень плохо. Сильно били, множественные внутренние повреждения. Но ничего-ничего, постепенно восстановится.
— Сколько на это потребуется времени? — музыкой прозвучал знакомый голос.
— Не меньше пары десятков дней, точнее не скажу, — немного смешавшись, ответил местный эскулап.
— Хорошо, — хотя ледяные интонации прозрачно намекали, что ничего хорошего в медико-магическом прогнозе милорд не увидел, — ступайте.
Лекарь немного суетливо покинул комнату, а мужчина подошёл к кровати.
Какой же он всё-таки… М-м-м… Безукоризненная атлетическая фигура. Волнистые волосы в беспорядке рассыпались по широким плечам. Во всём облике милорда сквозила этакая элегантная небрежность потомственного аристократа. Безупречный и бесконечно далёкий он внимательно смотрел на меня из-под полуопущенных ресниц тёмными, как бездна, глазами.
— Не стоит расспрашивать Бритту, — сказал он, вновь не опускаясь до приветствий, — не добавляй неприятностей раздевщице.
Я похолодела. То есть, в случае чего, он отыграется на девушке? Что ж, договорились. Бритте нельзя, значит, пусть отвечает сам.
— Но ведь вас я могу спросить, милорд?
Мужчина промолчал, продолжая гипнотизировать жёстким взглядом, и я приняла это за высочайшее дозволение. Ведёт себя, как особа королевских кровей, ни больше, ни меньше.
— Те девушки, которые не подошли для трансформации в дракона, где они? Вы вернули их по домам?
— Нет, это невозможно. Дверь из Иномирья открывается только в одну сторону.
Он равнодушно пожал плечами.
— Вы их… убили?
Милорд едва заметно усмехнулся.
— Зачем? Они устраивают свою жизнь в новом для себя мире. Каждой было предложено высказать одну просьбу. Любую, но разумную.
В его взгляде мелькнуло что-то брезгливо-отрешённое, а я, кажется, догадалась, о чём могли грезить иномирные девушки без этой оговорки. Особенно, любители фэнтези. Хотя, не факт, что сюда занесло кого-то именно из нашего мира.
— Некоторые остались жить в моём владении, — продолжил меж тем милорд, — для них под запретом только проживание в столице. Кто хотел посмотреть другие города или миры — ушли. Мне не нужны лишние жертвы.
Лишние жертвы? А кто здесь жертва? Уж не я ли? Задавать вопросы расхотелось, спрашивать о своей догадке — тем более, вдобавок я как-то враз устала, вымотанная то ли приёмом лекаря, то ли светской беседой, то ли настойка начала действовать. Мужчина снова усмехнулся.
— Больше не вздумай вставать.
Похоже, он видел меня насквозь. Мало того, кажется, прекрасно понимал, насколько тяжело мне дался сегодняшний самостоятельный поход в уборную и решил проучить за упрямство. Хотя, в общем-то, правильно. И чего, спрашивается, выделывалась?
