волна прокатилась по каналам, и Звёздное Море отозвалось: гладь поднялась, но лишь слегка — до заполнения резерва было ещё далеко. Для полноценного цикла на семь этапов такого явно не хватит, а вот для неторопливого показа без финального шага этого запаса должно хватить с излишком.
За спиной уже шумела толпа.
— … шестой этап, представляешь? Завтра же попробую.
Это говорил Льют. Его глаза светились предвкушением ребёнка перед ярмаркой.
— Не спеши, — отозвался кто-то рядом. — Даже Бран только до пятой добирался.
— Бран вон, дохлым лежит. А Винтерскай сейчас всё разжуёт. Я, может, за неделю пятую освою, — подал голос Карлон, причём без привычной подколки: на месте усмешки у него проступило предвкушение, что и у остальных.
— Вода мне друг, — послышалось справа негромкое. — Разжуёт — за месяц возьму.
Справа откликнулась Вира, и лучшая ныряльщица поселения сегодня не сдерживала восторга в голосе.
Я скользнул взглядом по первым рядам. Ловцы в возрасте переглядывались, младшие кивали друг другу, а женщины поправляли детям шарфы, чтобы те не пропустили ни секунды. Веками наследие Основателей открывалось раз в год пятерым избранным, и только Бран и доходил дальше третьей фрески. А сегодня шесть фаз выложат перед ними прямо на блюдечке.
Я их понимал. На их месте я бы тоже сиял от предвкушения.
Вернув пустой флакон Араду, я повернулся к толпе.
— Прежде чем я начну, хочу предупредить: буду исполнять технику медленно, подробно и с избытком энергии, чтобы движения читались даже из задних рядов, — я подмигнул. — Смотрите внимательно.
По толпе прошёл одобрительный гомон, и кто-то хлопнул соседа по плечу.
Я шагнул на платформу, поставил ноги на ширину плеч, согнул колени и развёл руки ладонями вверх.
Внутри всё стало тихо.
«Медленно» на самом деле очень не просто в реализации. Быстро исполнить технику куда проще, потому что потоки несутся, и мелкие перекосы затираются напором. А вот когда растягиваешь каждый цикл в десять раз, то любая заминка на всплывает наружу. Удерживать десятки встречных потоков на минимальной скорости, не давая им рассыпаться от собственной силы, это работа на пределе концентрации.
Первая фаза. Сырой воздух стягивается в узел под рёбрами, разворачивается между ладонями, набухает облаком втрое больше обычного. Пусть смотрят.
Вторая. Встречные воронки сжимают облако в каплю, давление гудит в костях, капля застывает на весу дольше положенного, чтобы задние успели разглядеть переход.
Третья, четвёртая, пятая, шестая — одна за другой. Каждая прибавляет к тяжести контроля, и требует больше встречных потоков. Капля растёт в сферу. Пальцы подрагивают. На пороге фиксации останавливаю технику.
Я открыл глаза.
Над платформой висела полуметровая сфера жидкой энергии, и я неспешно опустил её на ладони, развеял и втянул в себя.
И только тогда услышал тишину.
Над площадью повис мёртвый штиль, в котором сотни глоток разом забыли о собственном дыхании.
Обвёл толпу взглядом.
Льют стоял с раскрытым ртом, а бочонок сполз у него с плеча и теперь болтался в одной руке, всего пару минут назад он собирался освоить шестой этап за ночь. Карлон рядом с ним хлопал глазами, и его рыжая борода безвольно тряслась.
Вира смотрела на свои раскрытые ладони, сжимала их в кулаки а затем посмотрела на меня остекленевшим взглядом.
В первых рядах старый ловец сипло выдавил:
— Это… невозможно.
— Я двадцать лет на воде, но такого никогда не видел. Половины не понял.
— Да какое половины. Я первый поворот потерял, когда он ладони разводил.
Гул начал нарастать волнами, только в этих волнах уже не было ни предвкушения, ни восторга, а только тяжёлое удивление людей, которых только что ткнули носом в пропасть, о существовании которой они даже не подозревали.
М-да. Похоже, кому-то сегодня крепко не повезло с собственной самооценкой.
Я скосил глаза на старейшин.
Арад держал развёрнутый свиток шестой части, и его пальцы побелели от напряжения. Взгляд старейшины метался от свитка ко мне и обратно, а губы шевелились без звука.
— Одно тело… столько нитей энергии… под таким тонким контролем, — выдохнул он.
Хельмут обернулся к нему, и лицо старейшины застыло каменной маской.
— Арад, — тихо сказал Хельмут. — Это не практик.
— Ты о чём?
— Это монстр. То, что он только что показал, невозможно для второй ступени. Да и вообще для человека.
После прорыва мой слух стал заметно острее, и каждое их слово долетело до меня ясно. Я сохранил непроницаемое выражение лица.
Гул в толпе прорезал знакомый резкий голос:
— Жульничает!
Повернул голову.
Из передних рядов пробивался Карлон, и его рыжая борода тряслась от напускного возмущения, а рука тыкала в мою сторону.
— Он усложнил показ нарочно! Напихал в технику лишних крючков и завитушек, которых в свитках нет! Хочет, чтобы мы бросили наследие и оставили его ему одному!
Несколько жителей рядом с ним неуверенно поддержали:
— А ведь движения и правда были странные…
— Может, и вправду наворотил?
Толпа качнулась под этими словами, и вот она, человеческая природа во всей красе: раз не смогли понять, значит виноват тот, кто показывал.
Ох… Мысленно прикрыл рукою лицо. Вот жеж… даже не знаю какое слово тут для них подобрать.
Я спокойно повернулся к старейшинам.
— Уважаемые, соответствует ли моя демонстрация записям в свитках? Вы сверяли всё на всём протяжении демонстрации.
Герхард шагнул вперёд первым. Стук деревянной ноги прокатился по платформе, и головы разом повернулись к нему. Старик развернул свиток до конца, поднял его над головой и громко заговорил, чтобы до последнего ряда долетело каждое слово.
— Сверка проведена. Все потоки, углы и задержки в показе Ива Винтерская совпадают со свитками до последней черты. Поселение получило ровно то, о чём договаривались, и от имени совета старейшин я благодарю Ива за честное исполнение сделки.
Пауза.
Герхард медленно повернулся всем корпусом к Карлону, и его единственный глаз уставился на того с холодом, от которого ближайшие соседи отодвинулись на полшага.
— А ты, — голос старейшины упал на полтона, — публично обвинил благодетеля поселения в жульничестве до того, как совет подтвердил честность показа, возомнив себя нашим голосом. Сегодняшним решением ты лишаешься доступа к свиткам техники Основателей. Ни ты, ни твои потомки до третьего колена не увидят ни одной строки. Забудь дорогу к Хранилищу.
Карлон побелел, будто из него разом выпустили всю кровь. Рот его открылся, но оттуда вышло только глухое сипение. Толпа вокруг расступилась мелкой волной, оставляя его одного в
