стихла не сразу, и пришлось подождать, пока возгласы осядут.
— Шесть свитков техники принадлежат поселению. Пользуйтесь на здоровье. А за гостеприимство и за доступ к Хранилищу, спасибо, жители Серебряной Короны. Вы помогли мне больше, чем думаете, — я кивнул старейшинам, передал Компас обратно Герхарду и позволил себе короткую паузу, чтобы набрать в грудь воздуха.— И раз уж все собрались. Завтра утром на восточных мостках открывается ресторан «У Реки». В честь открытия тридцать процентов скидка на первый заказ.
По площади прокатился смех, и Тобиас из задних рядов крикнул:
— Тридцать процентов? Я первый в очереди!
Горан хлопнул его по спине так, что тот качнулся вперёд.
Настроение у меня было отличное. Компас указал направление, поселение получило наследие, а завтра Марен откроет двери собственного ресторана. Всё сложилось просто отлично.
Я попрощался со старейшинами и уже направлялся к перилам, когда по мосткам загрохотали торопливые шаги.
К нам пробивался стражник, бритоголовый и потный, постарше того, что водил меня утром в Хранилище. Он растолкал плечами последние ряды, споткнулся о чьё-то весло и вылетел ко мне, после чего согнулся пополам, хватая ртом воздух.
— Винтер… скай… склад…
— Что со складом? — Арад подошёл из-за моего плеча.
Стражник кое-как распрямился и упёрся ладонями в колени.
— Склад Хардмидов. Пустой. Полностью. Питомцы сожрали всё до последней бочки.
Хельмут схватился за сердце. Арад прикрыл глаза и медленно выдохнул через нос.
— Совсем всё? — переспросил Арад без надежды в голосе.
— До последней крошки, старейшина.
По толпе прокатился тяжёлый вздох, кто-то присвистнул, а в задних рядах раздался приглушённый смешок.
Триста сорок бочек за шесть дней… Неплохо. В Риде и Дине я ни секунды не сомневался.
Но в целом переживать мне не о чем, этот склад принадлежал Хардмидам, а не поселению, так что жители на самом деле ничего и не потеряли. Да и вообще это по-моему еще небольшая плата за то, что держали на цепи и морили голодом моих питомцев несколько месяцев.
Стражник вдруг повернулся ко мне, и выражение на его лице резко сменилось.
— И ещё. Вашей черепахе плохо.
Улыбка сошла с моего лица.
— Что значит «плохо»?
— Лежит на боку, не двигается будто при смерти. Кот рычит на каждого, кто подходит ближе пяти шагов…
Дальше я уже не слушал. Мои ноги сами несли по мосткам в сторону бывшего склада Хардмидов…
Глава 20
Ноги сами понесли меня по мосткам, пока площадь за спиной гудела, как улей переваривая демонстрацию и позор Карлона. У распахнутых ворот бывшего склада Хардмидов застыли стражники. Один, бледный до синевы под губами, сжимал копьё обеими руками и смотрел внутрь так, что продолжать держать копьё у него получалось через раз.
— Расступитесь.
Они расступились, не дожидаясь уточнений.
Внутри пахло рыбой. Последние бочки лежали на боку, обручи валялись отдельно, а посреди разгрома, у дальней стены, стоял Рид.
Шерсть на нём поднялась дыбом, два хвоста хлестали по опрокинутой бочке, и металлический отблеск шёл по ним волнами, что резало глаза. Кот замер в низкой стойке над чем-то за своей спиной, прижав уши к черепу. Стоило ближайшему стражнику качнуться вперёд, как он утробно зарычал, и мужик отскочил, едва не роняя шлем.
За спиной кота, в углу, лежала Дина.
Розовая тушка свернулась так плотно, что снаружи остался только панцирь. Купол с перламутровым отливом мерно, еле заметно дышал. Ни морды, ни лап наружу не выглядывало — впервые на моей памяти она забилась туда целиком.
Внутри у меня что-то ухнуло вниз.
— Рид, — позвал я.
Кот повернул голову, и его жёлтые глаза встретились с моими. По связи прилетела серия картинок: Дина заглатывает последнюю вяленую рыбину, оседает на пятую точку и медленно клонится набок, а после прячется в панцирь. Один из стражников сунулся проверить, жива ли она, и получил в ответ утробный рык.
— Молодец, что охранял. Пропусти.
Рид шевельнул хвостом и отошел на полметра в сторону, не спуская глаз с охраны.
Я присел рядом и положил ладонь на панцирь малышки. Под пальцами он отозвался теплом и медленной уверенной пульсацией, так что никаких признаков отравления или травмы в нем не ощущалось.
И тут, в уголке зрения мигнуло синее окно.
ВНИМАНИЕ!!!
Обнаружено прохождение эволюционного цикла вашим питомцем Дина!
Рекомендуется помещение в слот питомцев для безопасного и ускоренного завершения процесса.
Желаете поместить в слот питомца?
Эволюция.
Я медленно провёл пальцами по панцирю и не удержал улыбки. Оказалось, что моя малышка доросла до следующей ступени, а я-то уже прикидывал в голове, каким маршрутом тащить розового тираннозавра к алхимикам среди ночи.
— Рид. Она эволюционирует.
Кот замер, осознал сказанное, и потом оба его хвоста синхронно стукнули по полу. Через ментальную связь пришёл образ Дины, растущей на глазах, и радужный восклицательный знак. И за этим чувствовалось стоящее тепло.
— Желаю.
Панцирь растаял на ладони золотистым маревом. Интерфейс Системы моргнул, и в звёздном море души привычный силуэт Дины из серого стал красочным, а затем сменился на аккуратное яйцо.
Время до завершения эволюции: 35 часов 59 минут 55 секунд
Только начавший восполняться после применения техники резерв духовной энергии снова разом просел до дна. Будто из бочки выдернули затычку. Я качнулся, ухватился за край ближайшей полки и присвистнул.
Я уже и забыл, насколько прожорлива эта девочка. Даже в спящем состоянии. Ладно, мой резерв всё-равно накопится в будущем. Главное сейчас, что она в безопасности.
У ворот зашуршали шаги. Арад, Хельмут и Герхард появились в проёме, и лица их выглядели слегка обеспокоенными.
— Ив. Что со зверем? С ней всё в порядке? — старейшина осторожно заглянул внутрь и нашёл взглядом Рида.
— Ничего страшного. Проходит эволюцию. Убрал к себе в море души.
Хельмут стиснул челюсть, посмотрел на опустошённый склад и промолчал.
— Претензий к поселению у меня нет, — добавил я, поднимаясь. — Спасибо за гостеприимство.
Герхард коротко кивнул, и в его единственном глазу мелькнуло облегчение. Рид поднялся, потянулся всей металлической тушей, да так резво, что ближайший стражник втянул голову в плечи, и неспешно пошёл следом за мной к выходу.
До хибары Герхарда мы добрались в тишине. Ночь легла на мостки холодной плёнкой, и я завалился на лежанку, не снимая одежды. Рид улёгся рядом и сунул тяжёлую голову мне под локоть.
Тихое урчание этого живого двигателя убаюкало меня за пару минут.
…
Утро встретило нас прохладным ветром
