Моясь дрянным отельным шампунем, я мечтала в один прекрасный день попасть в мотель, где для постояльцев оставляют «Гарньер Фруктис».
Я постирала белье, прекрасно осознавая, что раньше утра оно вряд ли высохнет. Теперь, когда я стала чистой, передо мной возникла проблема. У меня в бауле всегда имелась одна смена одежды. Еще у меня был «тревожный чемоданчик», в котором я всегда возила с собой упакованную смену одежды, немного наличности и незасвеченное удостоверение личности. И этот чемоданчик всегда лежал в багажнике «пинто», который пару часов назад превратился в прессованный брикет.
Я приоткрыла дверь и высунула голову, дабы убедиться, что здоровяк по-прежнему без сознания. Подкравшись к его сумке, я вытащила одну из немногочисленных футболок с рекламой бара «Черпак пива» в Фэрбанксе. Сказать по правде, я в ней просто утонула, но футболка все прикрывала, даже последние чистые сухие трусы, и пахла замечательно – чего еще желать?
Я в очередной раз проверила входной замок и оглядела помещение на предмет где бы поспать. К моему выбору были: кровать, пол и деревянный стул, который подпирал дверь. От мысли устроиться на грязном ковре меня затошнило, заснуть на стуле мог разве что рекордсмен по акробатике и эквилибристике, поэтому победила кровать. Я порылась в сумке, вытащила и положила поближе к кровати чистые джинсы, носки и кроссовки. Убрать покрывало оказалось проблематично, учитывая, кто возлежал сверху.
– Эй, я собираюсь лечь рядом. Напоминаю, что нападение на того, кто тебя подлатал, – форменное свинство. – В ответ на мое заявление из груди здоровяка раздался раскатистый храп. – Хорошо, я приму это как обещание быть джентльменом.
Я нырнула под жесткие белые простыни, стараясь не думать, когда их в последний раз стирали. Взбив плоскую комковатую подушку, улеглась на своей стороне кровати лицом к двери, нос к носу с почти коматозным соседом. Сонно моргая, я наконец смогла оценить внешность своего соседа по кровати. Он отличался какой-то грубой, первобытной красотой. И мне вдруг захотелось его искусать с ног до головы. Что это со мной?
Застонав, я откатилась назад и повернулась к нему спиной. Это неправильно. Это плохие, плохие мысли, которые приведут к плохим вещам. Плохие вещи, которые на первый взгляд кажутся хорошими, но я рискую в ответ остаться с покусанной задницей. Конечно, если бы меня тяпнул за филейную часть парень с таким «крошечным» прикусом…
Я опять застонала и уткнулась лицом в подушку. Совсем на меня не похоже. Первые несколько месяцев после побега я шарахалась от собственной тени и не подпустила бы никакого мужчину даже на расстояние вытянутой руки, не говоря уже о том, чтобы предстать перед кем-то голой. Естественно, мужчины меня привлекали. Черт побери, Долина кишела красивыми статными парнями, которые так и норовили накинуться на любую даму, исключением были только состоящие в паре.
Но мне удавалось держать себя в руках. Я не ходила на свидания, просто не представляла, как можно открыться и довериться кому-то до такой степени. В замкнутом и ограниченном обществе нет такого понятия, как «одноразовое свидание», ведь вы потом постоянной будете сталкиваться со своим случайным партнером, а неловкость и смущение могут просто убить. Никогда не признавала отношений на одну ночь, какими бы холодными и темными не казались зимние ночи. И вообще, я бы не решилась вступить ни в какие отношения, ведь юридически все еще числилась замужней женщиной. Скрыть мое настоящее имя – это одно, а делать вид, что я свободный и нормальный человек – другое.
Очевидно, годы воздержания неблагоприятно сказались на способности мозга принимать ответственные решения. Стремительно откатившись, я толкнула между нами его подушку. Непроницаемая защита от ночных безумств, так ведь? Я выключила ночник у изголовья, натянула одеяло до подбородка и закрыла глаза, изо всех сил призывая сон.
«Со мной все будет в порядке», – сказала я сама себе. Понадобилось долгое время, чтобы научиться жить без подстраховки, не думать, где подстелить соломки.
Прилив желания захватил врасплох меня и отбросил назад, в ту жизнь, которая могла бы у меня быть. Я позволяла себе иметь друзей, дом, работу – все это опасные и красивые символы, которые вернули бы меня в исходную точку, к тому, от чего я сбежала.
Конечно, я не испытывала особого счастья, живя в «серой зоне», но по крайней мере была в безопасности. И долгое время до жизни в Долине единственным счастьем мне представлялась собственная безопасность. В груди защемило – неужели теперь одной только безопасности мне недостаточно?
Когда-то я строила планы и откладывала деньги на текущий счет в банке, пользовалась кредитными картами и старалась правильно питаться, заботясь о внешности. Приезжала с работы домой ровно в пять двадцать пять и садилась ужинать. Если я задерживалась хотя бы на пять минут, Гленн начинал нервничать и отправлял тревожные сообщения на голосовую почту, звонил в полицию, приемную реанимации, чтобы убедиться, что я задерживалась из-за жертвы аварии. Вообще создавал ненужную суету и кучу проблем на ровном месте. До меня быстро дошло, что проще уйти с работы на десять минут раньше, чем пытаться убедить Гленна, что он поступает неразумно.
Когда мы только начали встречаться, мне казалось, что это проявление заботы, что я очень важна для него, и он обо мне беспокоится. Я продолжала твердить это себе, даже когда уверяла, что мой муж пошутил, оставив на автоответчике угрозы заведующему кардиологией. Гленн заметил, как мы беседовали с ним на ужине по случаю ухода на пенсию одного из докторов, и тут же решил, что мы спали вместе. Это стало железной гарантией, что я никогда больше не появлюсь ни на одной корпоративной вечеринке, дабы избежать возможного унижения.
Чтобы защитить гордость я совершила множество ошибок, закрывая глаза на очевидное. И долго оказывалась признаться даже самой себе, в каком ужасающем положении я оказалась. Моя дорога в ад была вымощена логикой и разумом.
«Хватит! – прошептала я в темноту. – Прекрати об этом думать!» Это все шок от пережитого на стоянке. Крик, пламя, потом выброс адреналина в кровь. Из-за таких потрясений всегда вспоминаются кошмары. Отбросив жесткую простыню, я обнаружила, что плотно прижимаюсь к соседу по кровати. Подушка, которую я воздвигла между нами, сползла вниз по матрасу, открыв лицо и плечи здоровяка. Я почти обвилась вокруг теплого тела, от которого исходил запах земли и реликтового леса. Ну не ирония ли? Завсегдатай дешевых вонючих забегаловок пах древесным мхом и свежим ветром. Необычно для оборотня. Я довольно долго жила среди них и знала, что не каждый благоухает фиалками. Запах парня показался мне пугающе приятным, поэтому я подвинула подушку выше.
