Так, моргая в темноте, я и пролежала до рассвета. Встав с кровати, я собрала свои вещи и натянула последнюю чистую рубашку. След от укуса на шее казался засосом с едва проступающими отпечатками зубов. При свете дня я затруднялась ответить, на кой черт здоровяк это сделал. Он хотел мне навредить? Вспомнил о старой подружке?
Понятия не имею, что все это значило. Может, что-то важное, о чем я даже не подозреваю? Именно это меня и беспокоило. В оборотней не превращались, ими рождались, и мне не стоит беспокоиться, что следующий скандал в почтовом отделении я закачу в мохнатом и обросшем виде. Кстати, фазы Луны на вервольфов тоже не влияли. После первой трансформации, которая происходила в период полового созревания, они могли перекидываться по собственному желанию. Или когда злились. Или радовались. Или скучали. Или когда спали и видели особенно волчьи сны.
Вздохнув, я потерла уставшие глаза. Удивительно, но я ни разу не познала оборотня в библейском смысле. Само собой, я время от времени слышала дамские разговорчики о выносливости, невероятных размерах и других штучках, которые вызывали у меня стыдливый румянец и смех самок-оборотней. Но предводительница стаи, альфа-самка Мэгги, имела глубокое убеждение, что некоторые вещи мне просто незачем знать. И учитывая длинный язык ее кузена Самсона, знать кое-чего мне не следовало просто ради сохранения психического и эмоционального здоровья.
Я знала, что клеймящий укус входил в интимный ритуал спаривания. Но в нашем случае мы оба не были голыми, не занимались сексом по-настоящему и укусил меня здоровяк не до крови. Засос не считается, так ведь?
Мне вовсе не хотелось дожидаться, когда парень проснется, чтобы уточнить намеренно ли он укусил меня и что это значит. Но продолжала сидеть на краю кровати, пялясь на него и не зная, что же делать дальше. Может, попросить его подбросить меня до ближайшего подобия цивилизации? Хочу ли я остаться с оборотнем? Он же почти укусил меня. И к тому же есть люди, которые в него стреляли, что не говорит о его золотом характере. В общем, если бы я была разумной, то вышла бы сейчас из номера, и только бы меня тут и видели.
Но я не могла. Прежде чем уехать, следовало убедиться, что с парнем все будет в порядке. Я чувствовала ответственность за него. В общем, вела себя как член стаи, не имея ни генетических черт, ни суперсилы оборотней. Говоря иначе, в этой игре мне выпали дурные карты.
И в довершение всего меня обуял голод. В последний раз я ела вчера в обед. На фоне переохлаждения, недостаточной массы тела и прочих неприятностей, которые сегодня готовит мне дорога в ад, я отчаянно нуждалась в калориях. Подумалось, что вяленая индейка – наименьшее зло по сравнению с копченым мясом аллигатора, страуса или оленя. Но не думаю, что мой сосед воодушевится, когда, проснувшись, поймет, что я обыскала его сумку и стащила мясные припасы. Наверное, стоило двинуться по направлению к городу и поискать там какую-нибудь закусочную. Хотя, с другой стороны, здоровяк не обрадуется, проснувшись, не обнаружить своей грузовик. Пока я металась между великим автомобильным ограблением и загадочным мясным похищением, парень открыл глаза и медленно осмотрел комнату. Затем стремительно скатился с кровати. Казалось, он что-то ищет глазами. Когда же наткнулся на меня, поиск увенчался успехом.
Во взгляде угадывалась отчаянная попытка вспомнить. Парень раздул ноздри, и, казалось, узнал-таки. Его глаза сузились.
Черт побери.
– Привет. Прошлым вечером у меня на глазах тебя… э-э-э… В общем, я притащила тебя сюда и привела в порядок. – Я повесила сумку на плечо и направилась к выходу. – Номер оплачен до одиннадцати. Бывай.
Не успела я глазом моргнуть, как он оказался у двери.
– Ах! – воскликнула я, ненавидя себя за то, что тут же съежилась и прикрыла голову руками.
Наклонив голову на бок, он обхватил и отвел мои руки. Я дернула было их обратно, но он был нежен. Парень провел носом вдоль линии роста волос.
– Можешь проверить сумку, я ничего не взяла, – пробормотала я.
Он придвинулся ближе, глубоко вдохнул, а его пальцы дотронулись до метки на моей шее. Снова раздалось чудное урчание.
Так, лучше сделать вид, что ничего не знаю про оборотней и даже не в курсе об их склонности к «почти укусам». Такие разговоры ни к чему хорошему не приведут.
– Я никому не расскажу о перестрелке, да и кто мне поверит?
Он прижался щекой к моему виску:
– Моя. Останешься со мной.
Я изогнула бровь:
– Что, простите?
Его взгляд затуманился, и он невнятно повторил:
– Ты останешься со мной.
– Ни с кем я не останусь. Я ухожу.
Он сжал пальцами мои запястья, притянул к себе и, зарывшись носом в мои волосы, погладил место, куда пытался укусить.
– Нет.
– Эй! – Я дернулась, но, черт побери, парень был очень сильным. Я вырвала руку и сунулась в кармашек сумки, где хранила кистень – оловянный кругляш в кожаном рукаве. Если заехать таким по суставу, будет чертовски больно. – Отпусти!
– Нет.
– Хватит! – Я попыталась крикнуть это самым убедительным и настойчивым голосом. Отпихнув его подальше, я ударила кистенем по руке, которой он меня удерживал, и резко наступила ему на ногу.
– Ой! – Оборотень, казалось, очнулся – его зрачки расширились, – моргнул и прочистил горло. – Ой, – повторил как-то рассеяно и потер запястье. – Ты кто?
– Энн Маккефри! – Оставалось надеяться, что парень не проводил большую часть своего времени за чтением научной фантастики. Если он вдруг поймет, что свой псевдоним я позаимствовала у любимого писателя, будет… неловко. Оборотень нахмурился, словно чувствуя ложь, но не успел и слова сказать, как я затараторила: – Тебя вчера ранили, я помогла. А теперь хочу, чтобы ты отошел, медленно, а я смогла открыть дверь и убраться подальше отсюда.
Я понятия не имела, куда мне податься, тем более у меня даже машины не было. Но все равно это намного безопаснее, чем ошиваться рядом с недобитым оборотнем, который так и норовит тяпнуть.
Он посмотрел на кистень и осторожно отступил.
– Это была ты?
– Да.
– Кто ты?
– Я думала, мы это уже обсудили. Ты головой ударился?
– Что ты делала на стоянке прошлым вечером? – требовательно поинтересовался он.
– Да какая разница? Я тебя перевязала, а взамен попользовалась твоей рубашкой. Так что мы квиты. А теперь мне пора отчаливать.
– Нет, – он взял меня под руку. – Я у тебя в долгу, поэтому ты останешься.
