на его судьбе, если он попадёт в её руки живым. А так — сдохнет где-то в лесной чаще…
Что ж, туда ему и дорога! Титул перейдет к её сыну, а точнее, к ней. А потом, за немалые деньги, к покупателю. И никуда он не денется, поганец!
Баронесса откинулась назад, закрыв глаза и успокаиваясь. А затем застрочила по терминалу: не помешало бы ещё добавить обвинений этому мальчишке. Возможно, его пристрелят при задержании — тоже будет неплохо.
Хорошо иметь везде нужные связи. Они в наше время могут решить вообще все. Конечно, потом люди возможно поймут, что обвинения были не такие уже и правдивые, но кто осудит слабую и красивую женщину?
* * *
С Федькой мы расположились в небольшой кафешке-ресторанчике, неподалеку от дома. Разбудил он меня аккуратным стуком в картонную дверь, прямо с утра напомнив, что это изделие целлюлознобумажной промышленности надо срочно менять. А то ещё прилетит по ушам, причём не от врага или воришки — а от случайно опирающегося на дверь соседа.
Ему по ушам прилетит — чёрт бы с ним, а вот мне подобная побудка заранее не нравится. И вообще, я был человеком, хоть и спокойным, но дядя меня научил, что сперва нужно стрелять, а потом можно и подумать.
Разбудив, Федька потащил меня на завтрак, параллельно — переговоры. Плевать, что я еще хотел поспать. У них здесь день начинается рано, а заканчивается поздно.
Кафешка была довольно приличной, как для Нижнего Города, сейчас пустая, да и готовили здесь, на удивление, неплохо. Правда, из чего — лучше не интересоваться. Но вроде свежее, довольно вкусное, не отрава. Белок, в общем, а на остальное плевать.
— Узнал я по твоему вопросу, Марк, — в промежутке между приемом пищи сообщил мой друг.
— Уже? — с некоторым удивлением приподнял я бровь.
Я прикидывал, что ему понадобится хотя бы пару дней на это дело.
— Угу! — снова закинул в себя кусок лепешки Федя. — Это… скажем так, востребованная услуга, — пощелкал пальцами он. — В общем, считай, у меня абонемент, — засмеялся он. — И даже люди прикормленные есть, а еще была недавно одна история…
— Ближе к делу… — перебил его.
Друг кивнул.
— Странно, Марк, — начал он с задумчивым видом. — Ты, вроде, как в розыске. Причём ищет тебя Императорская Егерская, Жандармы, даже, вроде бы, интерес Службы Короны был, — последнее он произнес, понизив голос, — служба Имперской Безопасности слыла организацией жёсткой и резкой, да и не зря, насколько я знал. — При этом тебя ни в чём не обвиняют, — всплеснул он руками.
— Хм-м-м…
— Мой осведомитель предположил, что тебя могут искать, как пропавшего без вести… Или скажем, по подозрениям, которые еще не подтвердились, — видно, как он был задумчив, пытаясь понять, чего я там такого натворил. — Еще есть вариант, что ты реально чего-то учудил страшного и просто не хотят панику поднимать. Но я склоняюсь к тому, что если тебя поймают, то сразу же отпустят. Проверят документы и сообщат кому надо, где тебя видели.
— Херня всё это, Федь, — отмахнулся я, откидывая его версию. — Была чёткая угроза, да и человек там не тот. Надёжные люди сообщили про розыск, как и ты. Розыск, а не поиск!
Я четко понимал, что если меня поймают, то живым вряд ли отпустят. Моя жизнь сейчас не стоит даже ломанной монетки, а вот смерть… За нее несколько особо прожорливых аристократов могут годами ни в чем себе не отказывать, тратя деньги без раздумий.
— Ну, не знаю, как у вас, Сиятельств, там положено… — пожал плечами он. — У нас парни под такие серьезные структуры не попадают.
А я задумался. Выходило, что это неплохо. То есть связей «бешеной стервы» не хватило на полноценное обвинение. И возможно чиновники, которые выдал на меня бумагу, сидят не на столь высоких должностях, и страхуют себя тем, что не вешают сразу на меня обвинения.
Можно было бы подумать, чтобы самому явиться и утрясти этот вопрос, но… Розыск — есть, и если попадусь… Нет, лучше мне затаиться, в общем.
Пока крепко не встану на ноги и не выполню свой план, хотя бы минимум, то никаких засветов быть не должно. Кстати, я сейчас понимаю, что причуда дяди к стилю мне пригодилась, и очень даже. Он был солдатом от кончиков пальцев на ногах до самой последней своей клеточки. Но при этом не любил короткие стрижки. Он говорил, что грива у аристократа — это гордо. Хотя, на самом деле, это был стилем его деда.
И вот, когда я состриг все свои кудри, то и правда, стал другим человеком.
— А теперь давай ближе к делу, Марк, — отодвинул Федя опустевшие тарелки и схватился за кружку пива.
— Мастерская, техника, снаряжение, — кивнул я.
— Именно. И заказы — ты же не откажешься от них? А механик ты… Я таких, как ты, не встречал нигде.
— Неплохой, — не стал спорить я. — И «да», иметь мастерскую и не пользоваться ей… — не договорил, но с осуждением посмотрел я на Фёдора.
— Некому было, Марк, — развёл он руками. — Это место нам досталось чудом, хоть и не без крови. И мы даже искали нормального мастера. Но, как видишь, безуспешно.
— Так у вас же сотрудники есть.
— Ага… — скривился Федя. — Поменять колесо у скутера или накачать его, много ума не надо. А вот если транспорт нужно починить, то…
— Слушай… — сразу остановил его. — Я, как бы, возиться с транспортом и сам не слишком люблю, так что…
Но Федя лишь усмехнулся.
— Поменяем всё! Будет просто мастерская. Будешь заниматься всем, чем угодно и, само собой, своими поделками тоже.
Такой вариант мне нравился уже больше. Транспорт — это клево, но только им заниматься? Это ведь мазохизм. Все равно что всю жизнь жевать одну ветчину и не замечать другие блюда.
Мы начали обсуждать технические моменты. Где Федя меня убеждал — он не менялся. Он был, скорее, финансистом, бизнесменом. В другом месте, при соответствующем образовании, он был бы финансовым директором корпорации, а то и её владельцем.
Но он не силовик, не «атаман». Не по статусу, а по складу своего характера. Хотя справлялся и получше многих. Но «бизнес-план» насчёт мастерской — был очень даже,
