довольно опасные ножи, он демонстративно поместил за пояс. Придурок. Впрочем, они бы ему не помогли.
По телу противника заструился ощущаемый мной эфир, мышцы набухли ещё сильнее, до невозможных, гротескных размеров. И он рванул ко мне, резко нанося удар. От которого я уклонился: у меня не было брони, а мой Дар совсем небоевой.
Такой удар мог отправить меня на тот свет, если бы я принимал его, скажем, грудью. Но тут помогла и дядькина наука, и второй Дар. Ментализм. Я принимал решения, да и думал быстрее и лучше большинства окружающих. Что прекрасно работало, как в бою, так и в жизни. Я видел этот мир не так, как другие. Стоит сказать, что я понимал — куда и как ударит противник, видел, как его, так и силуэт, исходящий от него, прорисовывая маршрут его действий в нескольких проекциях. Ведь тело — механизм. И его работа прекрасно видна.
Так что от быстрых, чертовски сильных и опасных ударов, я просто уклонялся. Несколько раз нанёс удары, хотя скорее обозначил их: разбухшие, напитанные эфиром мышцы, не каждая пуля возьмёт. Уязвимые точки есть всегда, но добраться до них — это связано с риском. А оно мне не надо.
Была ли эта драка для меня на смерть? Нет… Я играл и изучал этот мир, в котором мне придется жить. Последние годы я жил в доме дяди. И был изолирован от всего мира. Лишь учителя были теми людьми, которые скрашивали мое одиночество.
Правда, в этом была и моя вина. Несколько раз я чуть не сдох, пока была возможность выходить и спокойно экспериментировать. Вот дядюшка и и посадил меня под домашний арест.
И вот здесь было самое смешное. Дяди местами по полгода не было дома. Я мог бы спокойно выходить, когда хотел и куда хотел. Он бы даже об этом не узнал. Но… Я дал слово так не делать. А у нас с ним считалось, что данное слово нерушимо.
— Федя, ты что, притащил на разборку танцора? — через минуту насмешливо, но и растерянно, крикнул Ян.
Потому что я был на ногах, а мой противник явно выматывался и уже дышал с натугой. Тоже один из возможных вариантов завершения схватки, вполне устроивший бы меня.
— Кончай его, Меченый! — вдруг жёстко озвучил Ян.
— Угу, — остановился мой противник, выхватывая клинки из-за спины.
Показушно подкинул их, закручивая в воздухе, поймал и двинулся на меня.
— Танцы закончились, паренёк, — оскалился он мне.
— И вправду — пора, — признал я, внося некоторые изменения в работу своего мозга ментализмом.
А затем хлопнул в ладоши в розовых перчатках. Сгоревший генератор слегка обжёг мои ладони, но дело своё сделал: этот Меченый скорчился, упал на колени, зажимая руками уши.
А что самое главное — инфразвуковой генератор выводил из равновесия отделы мозга, работающие с Даром. Ненадолго, но надолго мне и не надо. А в качестве «бесплатного бонуса» было ощущение сильнейшего звукового удара. Его, как бы, не было, но оказавшиеся в зоне действия ощущали, что на них подействовала звуковая граната.
Рванул к противнику, нанося хлёсткий удар в переносицу, по дядькиной науке. Вырубает — гарантированно, можно и убить, если переборщить. И, по науке Нижнего Города, с силой ударил заваливающееся тело ногой, подкинув его: победа должна быть зрелищной, чтобы всех «проняло».
Поднял свой взгляд, до этого прикованный к противнику. И «упс», слов других нет! Я НЕМНОГО переборщил с мощностью генератора, дошло до меня, наблюдающего скрюченных, прикрывающих уши Гиен. Впрочем, генератор вроде направленный… не буду пока оборачиваться. И вообще, надо разобраться с тем, с какого черта он так жахнул, думал я, протянув руку к перчатке.
— СТОЙ! — заорал щёголь, отрывая руку от уха. — Мы уходим! УХОДИМ! — заорал он своей скорченной банде, для наглядности маша руками. — Психи долбаные, живите пока… — бормотал он, с парой бойцов подхватывая под руки Меченого.
Хм… Они сразу все поняли, а ведь там даже не было сильного визуального эффекта. Нужно будет ещё поработать с такой разработкой.
Дальше я всё-таки стащил перчатки и стал разглядывать сгоревшую начинку. Понятно: дуговой разряд, видно лампа не вакумная, а на ксеноне, фаза пошла по звезде, хорошо, что руки не сожгло. Мне нужны, черт возьми, НОРМАЛЬНЫЕ расходники!
— Я победил, — обернулся я, чудом удержавшись от «упс!» вслух.
Банда была на ногах. Почти. Но им… ну самую чуточку досталось.
— Федь, нам что-то ещё на Свалке надо? — уточнил я.
— Марк, ты молодец, не ожидал. Только я тебя ни хера не слышу, технарь ты трахнутый! — проорал он, явно отреагировав на мой взгляд и движение губ. — Но реально молодец, только в следующий раз предупреждай, очень прошу! — уже с улыбкой произнёс он. — Это надолго? — указал он на уши, на что я помотал головой. — Отлично. В мастерскую! — заорал он, жестами отдавая распоряжения банде. Те засуетились, набиваясь в машину и кидая на меня настороженные взгляды.
А я ждал в сторонке, прикидывая, что на предложение друга отвечу «да». Его компания не жестит, не замазана в отвратном криминале. Да и не помешает он мне в дальнейшем пути. Ну и ребята, в общем, неплохие… А самое главное — мне НУЖНЫ нормальные запчасти!!!
Глава 3
Склад хранения готовой продукции, окрестности Свалки, Нижний город.
В большом двухярусном ангаре, ярко освещённом мерцающими лампами дневного света, было суетливо.
Из почти трёх сотен человек, находящихся в этом просторном помещении, половина была занята переноской, перестановкой товара на продажу. Они сновали между широкими спусками в подвальный уровень, нагруженные мешками и контейнерами.
Казалось, эта суета не имеет никакого смысла. Особенно, если учесть, что оставшаяся половина ничего не делала, а некоторые и вовсе спали на разложенном по углам ангара тряпье или матрасах. Это были люди, которым не было куда идти — банда была их домом. Но так только казалось: смысл суеты был, о чём прекрасно знал наблюдающий со второго яруса Ян Иванов, главарь банды «Гиены», штаб-квартирой которых и был этот склад.
Минуту он оглядывал прекрасно просматривающиеся из широких окон будки управляющего владением. Затем удоволетворённо кивнул и направился к шикарному, больше похожему на диван, кожаному креслу. Немного потёртому, но всё же роскошной вещи, с встроенным информационным терминалом и кучей функций. Роскошным не только для Нижнего Города, где обладатель подобного аксессуара мог считать себя
