по голове, по-доброму смеется:
— Скажете тоже, Катенька. Скучали по прислуге…
— Вы не прислуга. Вы для меня — родной человек, — умиротворенно вздыхаю.
Отстраняюсь и замечаю, как она краснеет.
— Мы скучаем не по людям, а по своему ощущению рядом с ними. Сдается мне, вы просто редко бывали сытой за эти два года, — журит шутливо, разглядывая мою постройневшую фигуру. — Я приготовила вам блины. Ваши любимые — с медом и сметаной. А… наша маленькая леди с чем предпочитает?
— С шоколадной пастой, — важно отвечает Лия. — И бананом, если можно. Мамочка всегда так делает, — добавляет смущенно.
— Какая она замечательная, Катерина! Чудесная, смышленая. Мой внук в этом возрасте говорил неразборчиво, а у твоей дочки такая поставленная, осмысленная речь.
— Да, — не без гордости соглашаюсь. — В детском саду тоже этому удивляются. Занятия у логопеда — не наша история.
— Сейчас мы вам все приготовим. Наташа!.. — кивает управляющая любопытной горничной, не сводящей с нас взгляда. — Давайте быстро накроем в малой столовой для Катерины Антоновны и Лии. Буквально десять минут… — ласково улыбается мне.
— Не торопитесь, пожалуйста. Мы пока прогуляемся в саду.
Обойдя дом с южной стороны, выходим на дорожку и сталкиваемся с моей младшей сестрой, по всей видимости, заканчивающей пробежку.
Она, в отличие от меня, всегда была изящной, как фарфоровая статуэтка на консоли в одной из наших гостиных. У Ани такие же, как у отца, темные густые волосы, высокий рост и грубоватые черты лица. Несмотря на разницу в три года и нашу абсолютную внешнюю несхожесть, мы всегда были с ней дружны, как и со старшим братом.
— О, Пух, — смеется Анюта. — Выспались?..
— Да, спасибо.
— Как дела, ребенок? — Закрыв бутылку с водой, она опускается на одно колено перед Лией и легонько щекочет ее животик.
— Все хорошо, тетя Аня, — слышится детский смех.
— Ну какая я тебе тетя? Называй меня просто — Аня.
— Хорошо…
— Вот и отлично. Играть будем?..
— Будем.
— Вечером приеду пораньше, поиграем, — Аня поднимается. — Ты... посмотрела?.. — вопрошающе вскидывает тонкие брови.
Я через силу киваю.
— Мне очень жаль, что тебе пришлось пережить этот страшный опыт, Катюша, — сестра грустно улыбается. — Я решила: увидеть это раньше, чем вся страна, будет для тебя правильным и честным.
— Я тебе благодарна, — отвечаю и холодно улыбаюсь.
— Он не человек. Просто чудовище, — возмущается.
— Аня... это не тема для обсуждения.
— Конечно, прости.
То, что произошло в этом браке, — только мое и ничье больше. Я никогда не распространялась о наших взаимоотношениях и, вообще, выступала неким тумблером, переключателем сквозящего между супругом и моей семьей электрического тока. В силу разного воспитания и некоторых жизненных убеждений они не всегда друг друга понимали.
— Генри рассказал про фильм о бабушке Ане. Думаю, тебе не стоит соглашаться, — говорит Аня, когда мы вместе направляемся к дому.
Лия бежит вприпрыжку впереди.
— Почему?
— Тебе будет некомфортно работать с Адамом. Как с ним можно встречаться после такого?.. Как общаться?..
Я равнодушно пожимаю плечами. Внутри все еще пусто.
— Мы живем в одном городе и работаем в одной сфере, Аня. Так или иначе, мне придется встречаться с бывшим мужем.
— Все равно это никуда не годится!.. Отец даст тебе роль, я что-нибудь поспрашиваю на «Мосфильме», как-нибудь найдем чем тебе заняться…
— Вот этого не нужно, — строго ее останавливаю и тут же смягчаюсь. — Я не хочу протекции...
— Пух, — Анюта смеется. — Наша фамилия — наша главная протекция.
— И все же не стоит, — повторяю. — И предупреди об этом Генри, пожалуйста. У меня уже есть определенные планы…
— Ладно, — немного растерянно от моего жесткого тона отвечает сестра.
После плотного, вкуснейшего завтрака я оставляю Лию на попечение заботливой Инги Матвеевны и прошу подать машину к входу. Пытаюсь собраться вдумчиво и неспешно, но внутреннее волнение подгоняет, и перед тем, как выйти из дома, я звоню Сташевскому.
— Привет, Катенок.
— Привет.
— Ты едешь?
— Как раз выезжаю.
— Жду, любовь моя!..
— Жора?.. — серьезно окликаю.
— Да? — настораживается.
Решительно сжимаю ремешок от сумки и, открыв тяжелую стеклянную дверь, спускаюсь по лестнице, глядя прямо перед собой.
— Передай ему... Я готова пообщаться.
Глава 6. Катерина
Актерское агентство Сташевского находится в центре Москвы в старинном здании, оформленном под стильный современный лофт. Раньше здесь было два этажа, но потом все конструкции снесли, оставив лишь полуэтаж — широкую антресоль с металлической винтовой лестницей, на которой располагается вход в помещение и кабинет самого Жоры.
— О-бал-деть! — увидев меня, он поднимается. — Шувалова-Бельская, ты неприлично хороша!..
— Спасибо, дорогой, — прячу довольную улыбку.
Обогнув огромный деревянный стол, старый друг заключает меня в крепкие объятия, отрывая от пола.
— Вы с Генри в одну качалку ходите? — деликатно спрашиваю, понимая, что Жора раздался в плечах, и, вообще, его стало как-то заметно больше. Раньше он был вполне худощавым парнем, а сейчас передо мной высокий, взрослый мужчина.
Взъерошив кудрявые темные волосы, Сташевский смеется.
— За твоим братцем-кроликом не угнаться. Он лежа сто пятьдесят килограмм выжимает. Тужится, конечно, но выжимает. Я — максимум сотню.
— Все равно молодец, ты отлично выглядишь!
— А ты-то как!.. Королева моих снов!.. Со спины бы не узнал. — Он еще раз внимательно, по-мужски, осматривает мою фигуру.
— Это очень сомнительный комплимент, Жора. Я скоро буду считать, что раньше выглядела крайне печально…
— Ты прекрасно знаешь, что это не так, Катенок, — говорит он, провожая меня к мягкому креслу.
Нет, я никогда не считала себя уродливой, равно как и не замечала больших проблем с фигурой, не сидела на диетах и не истязала тело в спортивном зале.
Не всем ведь быть тонкими, прозрачными нимфами!
Размер окружности моих бедер на несколько сантиметров отличался от современных мировых стандартов женской красоты, но разве это повод относиться к себе уничижительно?.. Я выглядела здоровой и молодой, но, если быть честной, после рождения Лии все же немного набрала.
— Ты звонил ему?
— Варшавскому? Звонил… — Жора садится напротив и вальяжно закидывает ногу на ногу. — Интересно, он меня в принципе терпеть не может или
