не могу.
На пляже немноголюдно.
Во-первых, наш отель располагается на территории санатория для работников госаппарата, во-вторых, многие разбрелись по вечеринкам.
Кинофестиваль — место притяжения киношников и не только. Сюда приезжают, чтобы налаживать связи и заводить нужные знакомства. Именно поэтому отца мы в эти дни практически не видим: с ним усиленно знакомятся все подряд.
Постелив взятое в номере покрывало на гальку, скидываю шлепки и шорты. Ветер обдает закрытые высокими купальными трусами ягодицы и обнаженные плечи. Поправляю верх от купальника в форме полоски без лямок и вхожу в темно-синее море.
Вздрагиваю от его прохлады и… улыбаюсь.
— А-а-а! — подвизгиваю.
Окунаюсь с головой.
Кла-а-асс!
К тому моменту, когда я привыкаю и плаваю в свое удовольствие, с пляжа уходят все отдыхающие, а у моего покрывала появляется… огромный облезлый пес.
Явно бездомный.
— Эй, это мое место! — кричу ему.
Не скажу, что боюсь собак, поэтому бодрым шагом направляюсь к своим вещам.
Еще придумает устроиться на них!
Вот только пес явно против, чтобы я забрала свое. Он начинает лаять и загоняет меня в воду.
— Ладно, — решаю еще немного поплавать.
Солнце прячется за горизонтом, вечереет, становится все темнее, а мой мучитель не уходит. Он разлегся на покрывале и скучающе, я бы даже сказала презрительно, на меня пялится.
— Иди отсюда! — кричу ему, разгребая поднимающиеся к ночи черные волны.
Холодно до жути. Правую ногу сводит судорога, но дно мелкое и с гладкой галькой, поэтому держусь.
Как назло, на пляже ни души. Только несколько мужчин за столиком под ярким абажуром в кафе на набережной. Сначала я хочу что-нибудь им прокричать, но потом мысленно себя одергиваю.
Вдруг это журналисты?.. Папе не понравится.
А собаке все равно когда-нибудь надоест… надеюсь.
Слизывая морскую соль с губ, молча наблюдаю за деловой встречей. То, что она деловая, — нет никаких сомнений. Молодой человек со светлыми волосами и в черной рубашке что-то вдохновенно рассказывает, его лицо не покидает вежливая, сдержанная улыбка.
Вскоре его собеседники поднимаются. Мужчины пожимают друг другу руки. Блондин выходит из кафе, чтобы всех проводить, и, убрав ладони в карманы светлых брюк, загадочно смотрит на море.
Кажется, будто прямо на меня.
— Извините, молодой человек!.. — вытянув дрожащую руку, обращаю на себя внимание. Голос срывается в плач. — Вы не могли бы мне помочь?..
— Что у вас случилось? — Он стремительно направляется ко мне.
— Собака… Как только я пытаюсь выйти — она сразу лает.
— Собака? — Повернувшись, молодой человек замечает пса. Затем поворачивается ко мне.
— Это не ваша? — спрашивает на полном серьезе.
— Боже, нет. Прогоните ее. Пожалуйста. Я очень замерзла.
— Хорошо.
Подняв руку, свистит.
Да так, что у меня в ушах звенит.
— Давай домой, — приказывает негромко, но четко.
Я изумленно наблюдаю, как пес с неохотой поднимается и, для приличия порычав на моего спасителя, отправляется восвояси.
— Спасибо! — кричу.
— Выходите уже, — зовет приглашающим жестом.
Я делаю шаг, второй — и ногу снова сводит. Замираю на месте.
— Ну?
— Я не могу! — кричу.
— Что не можете?
— Выйти. У меня ногу свело.
Он, вынув руки из карманов, стягивает рубашку и тянется к ремню на брюках.
Боже, нет…
— Что вы делаете?
— Буду вас спасать.
— Голым? — округляю глаза.
— А вы предлагаете… в одежде?
— Нет, — сглатываю.
В полумраке очертания не очень заметны, но я вижу, что мужчина стройный и у него… темные трусы.
— Здравствуйте. — Он быстро оказывается рядом.
— Зд-д-дра-ав-вст-твуйте.
— Замерзла?
— Д-да.
— Ну, пойдем.
Разгребая воду, он подхватывает меня одной рукой под ягодицы и прижимает к себе. Сразу становится теплее.
— Обнимите меня за плечи.
— Не буду я вас обнимать, — испуганно говорю. — Просто… подержусь.
— Ну держись, — смеется.
Буквально несколько секунд — и мы выходим из воды. Когда спаситель меня отпускает, я даже жалею, что все произошло слишком быстро. Мне снова холодно, но я отгоняю это странное чувство — желание тепла от постороннего человека, и, отряхнувшись, надеваю шорты.
— Как вас зовут? — спрашивает он, застегивая ремень на брюках, которые тут же покрываются мокрыми пятнами.
— Катя…
— Катя… А фамилия?
Всего на секунду мешкаю.
— Тихомирова, — улыбаюсь.
— Катя Тихомирова, — будто бы пробует на вкус мужчина.
Я пытаюсь вглядеться в его лицо, но получается плохо: из-за стеснения и оттого, что темно.
— А вы? Вас как зовут?
— По сценарию должен быть Рудольфом или Гогой, — быстро раскусывает мой замысел.
Я смеюсь и собираю покрывало в рюкзак.
— Рудольф мне не нравится, а Гога, он же Гоша, он же Жора у меня уже есть.
— Ваш парень?
— Нет. Мой лучший друг.
— Ясно. Пойдемте, я провожу вас, Катя Тихомирова. Я так понимаю… наша, киношная?
— МХАТ, второй курс, — гордо заявляю.
— Недурно.
— А вы… хотя бы оператор? — снова вспоминаю кинокартину «Москва слезам не верит».
— Режиссер. — Он останавливается под фонарем и медленно осматривает мое лицо и трясущиеся от холода руки. — Давайте погрею. — Делает шаг вперед.
— Не стоит. — Отступаю.
Его светлые глаза становятся чуть ироничными. А еще я замечаю в них легкий интерес.
— Ну хорошо…
Мы снова идем по набережной. На этот раз молча. Фонарей становится все больше, поэтому я исподтишка разглядываю нового знакомого. Он, кажется, вообще не смотрит на меня.
Вспоминаю, что он даже не представился.
— Вы…
— Катя! — слышу сзади обеспокоенный голос Захарова. — Ты где потерялась? Мы тебя везде ищем.
— Я… попала в неловкую ситуацию, но мне помогли.
Нагнав нас, Игнат крепко меня обнимает. Прижимает к себе и гладит по голове. Слезы непроизвольно выскальзывают из глаз.
— Замерзла вся. Купалась?..
— Ага.
— Одна?
— Да. — Понимаю, что это была полнейшая глупость.
— Спасибо вам, что выручили мою девушку, — благодарит Игнат.
— Пожалуйста, — в голосе спасителя снова звучит ирония.
Я чувствую разочарование, которое усиливается, когда поднимаю лицо. Интереса, даже легкого, в его глазах больше нет.
— Всего доброго, ребят, — абсолютно безразлично прощается незнакомец и, развернувшись, быстрым шагом уходит.
Глава 9. Катерина
Настоящее время
Шувалово
С появлением Александровых и Григоровичей в доме, как и
