оставив турникет на разблокировке.
— А? Ты кто такой? — вякнул Альберт, не разглядев посетителя.
Валькин муж был занят новой кассиршей с четвертым размером груди. Расположившись на кожаном диване, парочка лизалась и постанывала… Пока их бесцеремонно не прервали, распахнув дверь с ноги. На столе закуска и початая бутылка вина из запасов Грановской. Рука Альбертика уже под юбкой, стягивает с любовницы трусы.
В таком виде и застыли, еще не до конца от похоти соображая.
— Шалава, пошла вон! А, ты, — палец указал на красавчика. — Тебя, я попрошу остаться.
Зубр прошелся по ламинату до кресла, стоящего во главе рабочего стола. Бухнулся в него. Чуть поелозил, будто примерялся: сгодится ли? Взял в руки первый попавшийся на глаза документ… И он оказался тем самым шаблоном доверенности, что должна подписать Валька.
Рвал с каким-то особым удовольствием. Подбросил вверх фонтанчиком. Клочки усыпали пол и мебель.
— Вы что себе позволяете? — обрел дар речи Альберт, отодвигая в сторону девку, которую успел принять на работу без жены и несколько раз отсобеседовал. Быстрый опасливый взгляд на двери, не идет ли еще кто. — Я сейчас полицию вызову! По какому праву…
— Клюв прикрыл, щегол! Скажи своей курице, чтобы выметалась. Она, с первого раза не понимает. Весь мозг не туда утек.
Девица, поняв, что запахло разборками и она может попасть под раздачу, нечленораздельно вякнула и выбежала. Успев на ходу подтягивать трусы и запахивать расстегнутую блузку.
«Сразу видно, бывалая» — проводил ее глазами Зубарев. Таких его гвардейцы пачками в баньку таскают.
— Вот, другое дело, — хмыкнул Лев, сложив свои ручищи на столе. Манера сидеть медведем с чуть опущенной головой и горбом. Плечи буграми по бокам его массивной головы с короткой стрижкой под машинку. — Хавальник будешь открывать, только отвечая на мои вопросы. Никак иначе. Полиция, говоришь? Звони. Заодно расскажем им, как ты жену свою убить хотел, и куда труп мясника спрятал…
— К-какой труп? — у Альберта задергался левый глаз. А правый пытался высмотреть, что такое топорщиться из кармана брюк беспредельщика. Оружие?
— Этот вопрос был лишним, как и твои зубы, — вздохнул Лева и удовлетворил любопытство последнего, вынув кастет.
Металл вошел в растопыренные пальцы, и рука плотно сомкнулась в кулак.
Глава 9
Альбертик сжался, прикрыв глаза. Память подкинула странную фразу Валентины:
«Никогда не переходи дорогу Зубру, дорогой! Его никто и ничто не остановит, если Левка пойдет тараном. Лучше прикинься дохлым попугаем, авось прокатит».
Он еще тогда посмеялся, что сейчас не святые девяностые, чтобы на человека управы не было.
«Дурашка» — погладила она по темным волосам как несмышленого мальчика. — «Есть титаны, что держат небо. Их почти не осталось, вымерли как динозавры. Зубарев в городе — фундамент, на нем завязано почти все».
«То есть, и ты его боишься?» — синеглазый внимательно изучал ее лицо в полутьме.
Валька всегда гасила свет в интимной обстановке, оставляя один тусклый ночник. Так она казалась моложе и привлекательней. Смуглая загорелая кожа, в которую втиралась тонна крема, отливала золотым. Карие глаза блестели тем манящим, чисто женским интересом.
Тогда Грановская многозначительно промолчала, опустив пушистые ресницы. Гладила его плечо, будто хотела успокоить именно себя. Загадочно улыбалась.
— Не надо! — булькнул Альберик полным ртом слюней. — Пожалуйста… Я все сделаю, как скажете. Не убивал я вонючку — мясника. Он в старом складе с ящиками.
— Без воды и еды. Наверняка, связанный, — хмыкнул Зубр. — И это твое «не убивал»? Ты как варан укусишь, заносишь инфекцию и ждешь, пока жертва сама откинется. Значит так, крысёнок, поднимай свою жопу и вперед! Показывай.
Для аргументации Лев положил ладонь на его горло. Сжал так, чтобы Альберт продохнуть не смог. Брюнет захрипел. Ножками задрыгал. Заверещал, как будто уже режут:
— Я покажу! Все покажу-у-у…
Зубр отпустил, влепив подзатыльник. Брезгливо поморщился, что пришлось трогать это… Вынул из кармана пиджака белый платок. Утер руки.
Валькин муж открыв рот, дышал, будто вынырнул, долго находясь на глубине. Глаза покраснели от лопнувших капилляров. Альбертика трясло от ужаса. Одно дело, когда ты запугиваешь сам беспомощную женщину, и совсем другое испытать это на себе, от соперника физически сильнее.
Поковылял впереди, постоянно затравленно оборачиваясь. Помятый. Униженный. Удивленный.
Он не понимал, почему этот зверюга встрял за Вальку. Они ж толком не общались, в друзьях не числились. Или все же между ними что-то было?
Пять лет назад
Валюха Грановская отмечала сорокалетие. Ее поздравили сотрудники, намалевав плакат: «Ура! Валентине снова восемнадцать!». Растрогали своими поздравлениями. У кого-то был просто повод напиться, как Санька, например. Он обнимался с большим сторожевым псом и трепался с ним по душам.
Овощебаза приняв стопочку коньяка, взгрустнула. Ей было грустно. Сорок! Шутки про ягодку будут лет через пять. За окном пасмурный сентябрь, не бабье лето… Какие бабы, такое и лето, собственно говоря.
Она посмотрелась в зеркало. Покрутилась в красном облегающем платье. Туфли на каблуках. Редкий образ, когда Валентину можно узреть в платье и разглядеть в ней красивую женщину.
— Эх, гулять, так гулять! — она заказала такси и поехала в бар на окраине, куда не каждая порядочная дама сунется… Если не желает приключений и провести ночку без обременений.
Она насвисталась еще коньяка. Натанцевалась, скача как кенгуру в прериях. Спела в караоке про рюмку водку на столе. Три раза. Поплакала. Отлупила бармена сумочкой. И еще парочку мужиков, что вздумали отпускать неприличные реплики в ее адрес.
— Валь, покуралесила и хватит, — раздался смутно знакомый голос у ее уха.
— Нет еще! — взбрыкнула хмельная императрица и потянулась нацедить себе еще алкоголя.
Бутылка плавно ушла в сторону. И стопарик тоже.
— Хватит, я сказал! Не люблю трахать полуживых баб.
Дальше она помнила отрывками. Вспышками. Сильные руки на бедрах. Резкие движения. Как выла от удовольствия и билась об стену головой в оргазме. Его рычание.
Проснулась в отеле одна с больной головой и с приятной воспаленной тяжестью между ногами. На столике стоял букет красных роз и коробка ее любимых конфет «Рафаэлло». От ночного любовника след простыл.
Она запретила себе думать о том, кто это был.
Неплохо отметила днюху. На старости лет будет, что вспомнить.
Глава 10
Под должным медицинским уходом и в спокойной обстановке, Валя начала оживать. Санька звонил на новенький телефон с восстановленной симкой, докладывал, что у них тут и как.
После визита Зубра на рынок Альбертик собрал вещички и уехал в неизвестном направлении. Вид он имел бледный и испуганный. Едва вписался на тачке в поворот, чуть не вынес
