главные ворота. Сам Санек ходит Гоголем и рассказывает в каждое свободное ухо, как спасал Овощебазу, сколько претерпел лишений. Его держали связанного по рукам и ногам со скотчем на рту в старом складе. Чуть концы не отдал. Попадись ему сейчас обидчик, он бы его через одно колено… Так и показывал отработанным жестом, подняв ногу и орудуя руками.
Грановская подала на развод. К ней с портфельчиком приходил адвокат, обещая вытряхнуть с Альберта все подчистую, если что-то еще найдется. Что с беглеца взять? На него завели уголовное дело о похищении людей и махинациях.
Никто не понимал, зачем Зубарев дал Альберту улизнуть. Все же видели, как он уехал живехонький-здоровехонький. Валька сама не спрашивала, но чувствовала, в этой истории незавершенный финал. Слишком легко отделался муженек. Слишком спокоен Зубр для того, кто скрежетал зубами.
Вот, лежи тут на кровати и думай, под каким кусточком Левка зарыл твоего бывшего…
— Анализы у вас, дорогая, в норме. Нога и рука заживает, будем готовить к выписке, — сказал врач и почему-то лицо у него стало такое виноватое-виноватое. Будто заставили делать то, что он не хотел. — Рекомендуем отправиться в наш загородный реабилитационный центр. Лес, озеро… Природные красоты.
— Скажите, доктор, — Валя аккуратно поправляла одеяло, приглаживая здоровой рукой. — Этот ваш центр… Обязательно? У меня работа, у меня новые поставки фруктов.
— Ох, милочка, в век технологий это все можно сделать дистанционно. Тем более, говорят, у вас помощник появился толковый. Выпишу рекомендации и прямо отсюда и отправитесь, — пожилой главврач что-то черкал в ее медицинской толстой карте. Пишет и пишет. Там уже не история болезни, а целая поэма в два тома.
Препротивненькое чувство, что за тебя все решили и постановили. Спаситель продолжает руководить ее судьбой, не принимая возражений. А как возмутится, если чувствуешь себя должницей? Приходится засунуть свой язык в одно место и соглашаться.
Десять дней в санатории? Ну, ладно. Что по сравнению с этим та халупа, в которой она подыхала напротив сгнившего банана, в компании мух? Можно на чуток присыпать себя сахарной пудрой и сыграть в послушную и приличную женщину.
Она надеялась, что не ЕГО женщину. Божечки убереги! Не-не! Зубр ревнив как Отелло и мстителен как Пабло Эскабар. Да, и сам Левка не стремился к семейной жизни. У него есть пятнадцатилетняя дочь от любовницы, которую он отнял сразу после рождения. Говорят, что девчонка с характером…
Под такие мысли, ее плавно и аккуратно, не растрясая по кочкам, довезли до монументального здания, похожего на дом культуры советских времен. С колоннами и дедушкой Лениным перед парадным входом. По бокам брызгаются небольшие фонтанчики. Розы в клумбах благоухают… Короче, это было в стиле Зубарева.
Воздух здесь действительно свеж. Через форточку можно затянуться благоуханием зелени и цветов.
— К-хе! А по утрам будят пионерским горном для построения на линейку? — решила пошутить Овощебаза, но поймав странный взгляд водителя, отвернулась к окну.
Стала ждать пока ее снимут и посадят вон в ту инвалидную коляску, которую подкатила девушка в аккуратной форме салатного цвета и чепчике на собранных в култышку волосах.
— Это она? — Валентина услышала капризный голосок девчонки, которая появилась откуда-то сбоку.
Короткая юбочка на длинных тонких ножках. Футболка с надписью: «Умри или убей!». Русые волосы на резинке в длинный хвост. Курносый приплюснутый нос, как у папочки… И наглые-пренаглые глаза. Щеки, как у хомяка в контраст ее щуплому вытянутому тельцу.
Хотелось бы спросить: «Кто она?», но Грановскую опередили другим вопросом.
— Моя будущая мачеха, да? Че молчишь, придурок? — сикавка пнула водителя, который только обреченно закатил глаза в небо, считая облака.
— Надежда, идите в свою комнату, — сдержано сказала девушка — медсестра, разворачивая Валю в кресле на колесиках в сторону своеобразного дома.
— Ты мне указывай! — вспылила зубровская дочка, округлив зенки.
В том, что это именно она, Валька уже не сомневалась, хотя единственного отпрыска Левы никогда раньше не встречала. Овощебаза прищурилась именно так, как посматривала на товар, который ей пытались впарить без маркировки и сертификата.
— Чего вылупилась? Не нравлюсь? — взвизгнуло юное создание.
— Ты должна мне нравится? — удивилась Валя, подняв брови. — А не пошла бы ты, душнила токсичная. Если тебя бомбит от каждого человека, выпей успокоительного. Сладкого только не жри, и так прыщавая.
Пока девчонка раздувала и без того большие щеки, Валентина дотронулась легонько до руки замершей в ступоре медсестры:
— Поехали. Пусть обтекает. Кто-то должен был ей сказать, что она — не пуп земли.
Колесики застучали по плитке. Позади хыркал водитель, маскируя смех под кашель.
Глава 11
Здесь было подозрительно все. На каждом шагу, куда ни глянь.
Никаких других отдыхающих Валентина не заметила. Персонал шкодный, но осторожно-пуганный. Пока ее вещи заносили в номер, она увидела парня лет двадцати в форме портье, который пылесосил ковровую дорожку в коридоре. И подтанцовывая, напевал:
— Страна Лимония — страна без забот. В страну Лимонию ведет подземный ход. Найти попробуй сам, не буду я тебя учить…
Для зумера необычный репертуар. Но, Валя запомнила, кто в этом заведении все ходы знает. И почему у нее такое чувство, что Зубарев закроет ее тут надолго? Ух, наделает она ему тогда такого лимонада! Это влюбленная Грановская была шелковой и почти пушистой, когда повелась на молодого кобеля. С Левкой она таких фатальных ошибок не совершит.
Чего там лепетала барская дочка? Какая из нее мачеха?
— Валентина, хотите принять ванну? Я могу подготовить. У нас замечательные травяные настои на зверобое и ромашке, на березовых почках…
Медсестра была приторно-вежлива до безобразия. Журчала нежным голоском, аки реченька.
— Стоп! Я не инвалид и подмыться сама смогу. Гипс с меня сняли. И это… Распрями, девочка, позвоночник, и никогда ни перед кем не кланяйся. Твой труд достойный и уважаемый. Лебезить даже напротив начальства не надо. Держись достойно, — Валентина приставила ладонь к своему подбородку, показывая, что негоже ходить с опущенной головой, разглядывая пол. — Я сама с дороги ополоснусь. От чая черного крепкого и сладкого с лимоном, не откажусь. Светлана, — прочитала Валька на бейджике.
Если приставленная к ней нянька удивилась, то не подала вида. Валя даже почувствовала укол иррациональной вины, когда милаха в салатовом скрылась за дверью, аккуратно притворив за собой.
Осмотрев хоромы, Грановская осталась довольна. Кроватка мягкая. Тумбочка стоит так, чтобы можно руку протянуть и положить книгу рядом с торшером. Столик с двумя стульями, на котором стоит хрустальный графин с водой. Компактный узкий шкаф, куда любовник не поместится. Вид из окна красивый на палисадник с
