class="p1">Каэль видел. Судя по янтарю в глазах — видел и понимал ещё меньше чем раньше.
— Ты в порядке? — спросил Рэн у меня. Прямо. Без обиняков.
Первый человек который спросил. За двое суток — первый.
— Разбираюсь, — сказала я.
Он смотрел на меня ещё секунду. Потом улыбнулся — широко, по-настоящему, без ничего придворного.
— Ладно, — сказал он. — Если что — я в западном крыле. Третья дверь.
— Рэн, — произнёс Каэль.
— Молчу, — сказал Рэн.
Я кивнула обоим и вернулась в библиотеку.
Закрыла дверь.
Встала у неё и слушала.
За дверью — три секунды тишины. Потом голос Рэна — негромко, но без особых усилий скрыть:
— Каэль. Что происходит с твоей женой.
И тихий ровный голос Каэля — слишком ровный. Так говорят когда внутри совсем не ровно:
— Хотел бы знать.
Шаги. Удаляющиеся.
Я стояла у закрытой двери и смотрела на книгу с вырванной страницей.
Завтра придёт Лира.
Женщина с мягким лицом и ключом от ворот. Которую нашли в коридоре а не в саду. Которая первой побежала к Каэлю. При чьём-то участии исчезла страница про хаотичную магию.
Которая понятия не имеет что перед ней теперь другой человек.
Человек который восемь лет умел отличать правду от лжи за три секунды. Который видел людей в самые тяжёлые моменты их жизни и знал — настоящее это или нет.
Завтра посмотрим, — сказала я себе. — Посмотрим что ты за человек, Лира. С мягким лицом и ключом от чужого замка.
Я поставила книгу на полку. И почти улыбнулась.
Глава 4
Ночью я не спала.
Не потому что страшно — хотя страшно тоже было, просто я не давала этому слову места. А потому что лежала в темноте под чужим балдахином, смотрела в потолок на каменных драконов которых не было видно но я уже знала что они там, и думала.
Серьёзно думала. Про то что дальше.
Потому что «дальше» — это вопрос который я откладывала с момента как открыла глаза в этой комнате. Сначала был шок. Потом выживание — Мира, завтрак, библиотека, Лира, Рэн. Тактика. А стратегии не было никакой.
Хорошо, — сказала я себе. — Думаем. Что у нас есть.
Есть чужое тело в чужом мире. Есть муж которого я не знаю и который меня ненавидит — причём за дела женщины которой я не являюсь. Есть репутация хуже некуда. Есть какая-то магия которая делает с кофе вещи которые противоречат законам физики — в это я всё ещё отказывалась верить, но факт был фактом.
Есть Лира с её ключом и вырванной страницей.
И есть вопрос который я всё утро старательно не думала — а теперь ночью он всплыл сам, потому что в темноте не от всего можно убежать.
Что я вообще собираюсь делать с этим браком.
Я лежала и смотрела в темноту.
Возврата домой нет — это я решила ещё в первую ночь. Поплакала, умылась, приняла. Значит я здесь. Значит я — Эвелин. Герцогиня. Жена.
Жена.
Вот это слово мне не нравилось. Совсем.
Не потому что Каэль некрасивый — он очень даже, и это отдельная проблема с которой я пока не знала что делать. А потому что он чужой. Совершенно чужой человек который смотрит на меня с плохо скрытой злостью и ждёт подвоха за каждым моим словом. И я для него тоже чужая — причём в его картине мира я ещё и чудовище.
Отличная стартовая позиция для семейной жизни.
Я думала про Антона. Не потому что скучала — нет, давно уже нет. Просто сравнивала. Антон был понятный, предсказуемый, и всё равно предал когда стало важно. Каэль — непонятный, непредсказуемый, и при этом почему-то... честный в своей злости. Не притворялся. Не улыбался когда хотел ударить.
Это не повод ему доверять, — сказала я себе строго. — Это вообще не про доверие. Мы с ним чужие люди и должны остаться чужими людьми пока я не разберусь что здесь происходит.
Раздельные спальни — Мира сказала с первого месяца. Хорошо. Значит по крайней мере эта проблема решена без моего участия. Эвелин уже всё организовала.
Спасибо тебе, Эвелин. Первое за что я тебе благодарна.
Но раздельные спальни это тактика, не стратегия. Что дальше? Развод? Я поморщилась в темноте. Развод в средневековом мире — это, наверное, не то что можно просто подать заявлением. Тем более что их брак был по указу короля. Тем более что у меня нет никакого статуса кроме того что даёт это тело и это имя.
Значит пока — плыть по течению, — решила я. — Не делать резких движений. Изучать обстановку. Разобраться с Лирой — потому что там что-то нечисто и это чувствуется. Найти союзников. Рэн, пожалуй, подходит — он единственный кто смотрит на меня без страха.
И не влюбляться в мужа, — добавила я на всякий случай. — Пункт четвёртый. Обязательный.
За окном была ночь — тихая, холодная. Где-то далеко ухнула сова.
Я перевернулась на бок и закрыла глаза.
Завтра Лира.
Каэль
Лекарь вышел из спальни герцогини и плотно закрыл за собой дверь.
Каэль ждал в коридоре. Не прохаживался — именно ждал. Прислонился к стене напротив и смотрел на дверь с тем выражением с которым обычно смотрят на поле перед атакой. Просчитывая. Оценивая.
Лекарь увидел его и остановился.
Каэль кивнул в сторону — подальше от двери. Лекарь понял. Они отошли к окну в конце коридора, где не было ушей.
— Говори, — сказал Каэль.
Лекарь помялся.
Это было плохим знаком. За двадцать лет при замке этот человек видел всякое и умел докладывать коротко, без лишнего. Когда мялся — значит не знал как сказать то что нужно сказать.
— Физически она в порядке, — начал он. — Удар при падении несильный. Голова кружится — это нормально.
— Дальше.
— Она... описывала симптомы. — Лекарь говорил осторожно, как по тонкому льду. — Сама. Чётко и по порядку. Спрашивала про травяной отвар — без магических компонентов.
Каэль молчал.
— Она никогда не принимала ничего без магии, — сказал он наконец. — За два года — ни разу.
— Знаю, герцог.
— И?
Лекарь помолчал. Потом — тихо, так говорят вещи которые не хочется произносить вслух:
— Магический фон изменился. Её магия — другая. Раньше она была точная, направленная. Сейчас — хаотичная. Живая. Как будто реагирует сама по себе, без контроля.
Каэль смотрел на него.
— Такое бывает после потери сознания.
— Нет, герцог. — Лекарь поднял глаза. — Не бывает. Магический фон не меняется от падения. Это... меняется по другим причинам. —
