сжавшись в комок на скамейке, пыталась отгородиться от гула толпы, от визга детей, от смрада тысяч надежд и разочарований. И её взгляд, безучастно скользивший по улице, поймал странную картину.
Молодой человек, лет двадцати пяти, хорошо одетый, с обаятельной, немного ленивой улыбкой, помогал пожилой женщине поднять рассыпавшиеся покупки. Он был учтив, говорил приятным бархатным голосом, и старушка сияла ему в ответ. Но Мавт видела не это. Она видела тонкую, почти невидимую нить тёмной энергии, что тянулась от его пальцев к кошельку в кармане старухи. И пока он любезно улыбался, поддерживая её под локоть, его другая рука призрачным движением извлекла из кошелька несколько купюр и скрыла их в своём рукаве.
Это было сделано с таким изяществом, с такой бесстыдной ловкостью, что даже она, существо, далёкое от морали, оценила мастерство. Но дело было не в этом. Она почувствовала его. Под человеческой оболочкой копошилось что-то другое. Что-то… знакомое по самым грязным задворкам мироздания. Что-то демоническое. Но не чистокровное. В его энергии была примесь чего-то слабого, mortal. Полудемон.
Он закончил своё дело, кивнул старушке и растворился в толпе. Мавт, движимая внезапным импульсом – первым за долгие годы, – пошла за ним.
Она выследила его до убогого бара на окраине. Он сидел в углу, отсчитывал украденные деньги с циничной ухмылкой. Она подошла к его столику и села напротив, не говоря ни слова.
Он поднял глаза. Сначала с лёгким раздражением, потом с любопытством, а затем… с осторожностью. Его зрачки на секунду сузились в вертикальные щёлочки.
– Место занято, девочка, – бросил он, стараясь казаться непринуждённым.
– Я знаю, что ты есть, – сказала она своим настоящим голосом. Голосом, лишённым тембра, тепла, возраста. Голосом пустоты.
Он замолчал. Вся его напускная развязность исчезла.
– И кто же я, по-твоему? – спросил он тихо, откладывая деньги.
– Неудачник, – холодно констатировала она. – Ни демон, ни человек. Ворующий у старух, чтобы не сдохнуть с голоду. Жалко.
Он вспыхнул от злости, но сдержался. Он всматривался в неё, и его взгляд стал профессиональным, оценивающим.
– А ты… ты и есть та самая загадка, – прошептал он. – Та, что ходит среди них, но не от мира сего. От тебя пахнет… сталью и вечностью. Кто ты?
– Та, кто может раздавить тебя как насекомое, – ответила она без хвастовства, просто констатируя факт. – Но я предлагаю сделку.
Он медленно откинулся на спинку стула, заинтригованный.
– Я слушаю.
– Ты станешь моей тенью. Ты будешь жить в отблеске моего существования здесь. Ты будешь учить меня… – она кивнула в сторону бара, заполненного людьми.
– Учить? Что учить? – он рассмеялся. – Как пить пиво? Как материться?
– Как быть человеком. Как имитировать их. Как не вызывать у них… этого. – она с трудом подобрала слово. – Страха.
Он смотрел на неё, и на его лице медленно расплывалась ухмылка понимания.
– Аааа… Тебе нужно пройти курс выживания среди аборигенов? Инкогнито провалено, миссия под угрозой?
Она молчала.
– И что я получу за эти… уроки этикета для пришельцев? – поинтересовался он.
– Доступ, – сказала она. – Я даю тебе имена. Имена тех, чей срок подходит к концу. Ты можешь прийти к ним перед самым финалом. Предложить сделку. Исполнить их последнее желание… в обмен на душу. Чистокровные демоны не суются в предсмертные секунды – это наша территория. Ты будешь единственным охотником на этой ниве.
Его глаза загорелись алчностью. Это был уникальный шанс. Не рыскать в поисках слабых и грешных, а получать готовый, качественный «товар» прямо с конвейера Смерти.
– Дорогое обучение получается, – свистнул он. – Но я согласен. – Он протянул ей руку. – Бальтазар. К вашим услугам, мрачная леди.
Она посмотрела на его руку, не понимая жеста.
– Это рукопожатие, – пояснил он с насмешкой. – Так люди скрепляют договорённости. Нужно пожать мою руку.
Она медленно, неловко протянула свою. Её пальцы были холодными. Он пожал её, и его ладонь была обжигающе тёплой.
– Отлично! – он потер руки. – Начнём с основ. Урок первый: как не выглядеть серийным убийцей в общественном месте. Для начала попробуй… расслабить брови. Да-да, именно так. Они у тебя сведены к переносице, отчего взгляд становится убийственным. Дыши глубже. И… попробуй сделать вот так. – Он растянул губы в неестественной, широченной улыбке.
Мавт скопировала движение. Получилось жутко.
– Окей, – Белтазар с содроганием отвёл взгляд. – Пока оставим улыбки. Давай поработаем над нейтральным выражением лица. Без «я-пришла-за-твоей-душой».
И так начались их странные уроки. Уроки, ради которых Всадник Апокалипсиса вступила в сделку с полукровкой. Она отчаянно нуждалась в руководстве в этом безумном мире, а он нашёл золотую жилу. Оба получали то, что хотели.
Глава 6. Урок второй: Как притворяться, что тебе не всё равно
Их следующая встреча состоялась в парке. Бальтазар назвал это «практикой в полевых условиях». Мавт стояла, застывшая, как статуя, на краю детской площадки, глядя на кричащих, бегающих, смеющихся детей.
– Ну же, – подбадривал её Бальтазар, доедая мороженое. – Вливаемся в среду. Выгляди естественно.
– Они… громкие, – произнесла она с трудом. Волна их беззаботной, яркой энергии била в неё, вызывая головокружение. Она слышала не мысли, а самую суть их эмоций – чистый, нефильтрованный восторг бытия. Это было больно.
– Ага, – согласился Бальтазар. – Как стая обезьян. Но тебе нельзя показывать, что тебя это бесит. Или пугает. Смотри на мамочек. Видишь? Они улыбаются, иногда делают строгое лицо, но в целом… расслаблены. Они часть этого.
Она попыталась скопировать позу одной из женщин, прислонившейся к дереву. Вышло неестественно и напряжённо.
– Ладно, не заставляй себя. Просто дыши и старайся… фильтровать. Ты же чувствуешь их, да? – спросил он, внезапно серьёзный.
Она кивнула.
– Это твой новый скилл, дорогая. Побочка от того, что ты в теле. Ты как антенна. Тебе нужно научиться её… заземлять. Не блокировать, а пропускать через себя, не цепляясь. Представь, что ты камень в реке. Вода (их эмоции) течёт сквозь тебя, но не уносит с собой.
Она закрыла глаза, пытаясь сделать, как он сказал. Это было невероятно сложно. Каждый визг, каждый смех вонзался в неё, как игла.
– Не получается, – прошептала она, и в её голосе впервые прозвучала беспомощность.
Бальтазар странно на неё посмотрел. В его демонической натуре было что-то, что откликалось на эту чистую, безэмоциональную уязвимость.
– Смотри сюда, – он указал на малыша, который не мог залезть на горку и вот-вот готов был расплакаться. – Что ты чувствуешь от него?
– Разочарование. Слабость. Нарастающую ярость, – без запинки ответила Мавт.
– Верно. А теперь посмотри на его мать. Что она чувствует?
Мавт перевела взгляд. – Нетерпение. Усталость. Лёгкую досаду. И… желание помочь.
– Именно. Смешанные чувства. Теперь
