другие, или же ваш гость решил сходить в душ первым и использовал всю горячую воду, – люди могут весь день чувствовать себя «как-то не так». Мы с коллегами изучили томограммы мозга и выяснили следующее: собственные ритуалы кажутся нам настолько правильными, что при наблюдении за людьми, которые выполняют эти же действия иначе, в мозге активируются участки, связанные с наказанием.
При определении различий между ритуалом и привычкой нельзя сказать, что существует один четкий набор действий, который относится только к ритуалам, и другой набор, который относится только к привычкам. Все дело в эмоциях и в значении, которое мы придаем привычкам. Представим, что два человека выполняют одно и то же действие – допустим, готовят кофе. Для одного вся суть заключается в конечной цели: получить дозу кофеина наиболее быстрым из возможных способов. Для него важен ответ на вопрос «что?». Для второго же самое главное – «как?». Чтобы крупный помол, а не средний или мелкий. И заваривать исключительно во френч-прессе. В первом случае речь идет о доведенной до автоматизма привычке, во втором – о значимом ритуале.
Наука об изменениях в поведении может пролить свет на различия между привычкой, где главное «что», и ритуалом, где главное «как». В 1930-х психолог Б. Ф. Скиннер, именовавшийся «радикальным бихевиористом», впервые выделил трехэтапную последовательность «стимул – реакция – награда» как значимый элемент формирующей поведение системы, которой он дал название «оперантное научение». Мы все учимся через положительное или отрицательное подкрепление из среды. Когда мы получаем награду, приносящую удовольствие – к примеру, чувствуем прилив эндорфинов после пробежки, – это положительное подкрепление. И мы будем вновь и вновь повторять это действие в ожидании награды. А регулярно получая награду – в виде все того же кайфа от бега, – мы начинаем страстно желать повторения данного опыта.
В книге «Власть привычки» Чарлз Дахигг назвал это страстное желание движущей силой, лежащей в основе закрепления привычек. Хорошие привычки мучительно тяжело поддерживать, пока они не будут доведены до автоматизма и не закрепятся как значимое, естественное и неосознанное действие. Привычки – это устоявшийся способ борьбы с трудностями и соблазнами: сообщения от друзей не дают сосредоточиться на работе, запах горячих круассанов наводит на мысль о втором завтраке, а к вечеру трудного дня так и манит мысль о запойном ночном просмотре сериала. Если наши привычки связаны с наградой от спорта, продуктивности и здорового образа жизни, нам уже не понадобятся подсказки от окружающей среды. Это как надежный алгоритм, согласно которому мозг направляет нас к знакомому действию: если это, тогда то. Сообщение приходит в рабочее время – ставим телефон на бесшумный режим. Запах свежей выпечки вызывает чувство голода – перебегаем на другую сторону улицы, подальше от соблазнительной пекарни. Такие привычки невероятно полезны. В области поведенческой экономики подобное вмешательство теперь известно как «подталкивание»: оно искусным образом формирует наше поведение. Подталкивание выступает в поддержку хороших привычек, создавая «среду выбора», чтобы наше поведение соответствовало долгосрочным планам: например, регулярным вкладам в пенсионный фонд или же использованию тарелок меньшего размера с целью похудеть.
Выстраданный автоматизм во многом нам помогает, ведь благодаря ему не нужно биться над принятием каждого ежедневного решения. Однако кое-что при этом и теряется. Можно ли считать алгоритм «если это, тогда то» наилучшим способом постичь счастье или любовь, найти смысл жизни? Всегда ли временный отказ от хорошей привычки будет ошибкой, или возможность побаловать себя десертом – тоже успех, только другого рода? Привычки полезны для поиска оптимальных решений в некоторых аспектах жизни, однако есть у них и неотъемлемые ограничения, уносящие нас в бездушную реальность из подсказок, упорядоченных действий и наград. Этому и посвящена сатирическая статья Тома Эллисона «Я оптимизировал свое здоровье, чтобы моя жизнь стала как можно более долгой и малоприятной», опубликованная на юмористическом сайте McSweeney’s. Зацикленность на достижении оптимальной продуктивности не дает нам понять, что своеобразные действия, из которых состоят многие ритуалы, составляют то, ради чего и стоит жить. Это все равно что переключиться с черно-белого кино на цветное. Хорошие привычки автоматизируют нашу жизнь, помогая справляться с делами. Ритуалы оживляют нас, а жизнь благодаря им становится лучше и интереснее.
Ритуалы как генераторы эмоций
Именно эмоциональная природа ритуалов и наделяет их такой живительной силой. Психологи Итан Кросс и Аарон Вейдман предполагают, что эмоции – это инструменты, которыми мы пользуемся в случае особых нужд и задач: когда грустно, можно включить повтор любимого ситкома, чтобы стало веселее. Когда одиноко, хочется кого-нибудь обнять, чтобы ощутить связь с человеком. Однако в применении эмоций как инструментов есть свои ограничения: нам не всегда удается призвать определенные чувства силой воли. В грустном или подавленном состоянии нельзя просто приказать себе развеселиться. В состоянии стресса мы вряд ли заставим себя успокоиться. Чаще всего нам приходится что-то сделать (пойти в кино или на прогулку, включить любимую музыку), чтобы изменить или усилить ощущения. Назовем эти действия «генераторами эмоций». Как только определенный набор движений связывается с конкретной эмоцией, этот набор действий, этот ритуал можно использовать для того, чтобы вызвать необходимые чувства – в общем, что-то вроде применения дрожжей как катализатора при замешивании теста.
День, наполненный хорошими привычками, придает нам ощущение продуктивности и гордости за себя. Только вот привычки не охватывают весь широкий диапазон эмоционального опыта, с которым мы сталкиваемся в жизни. А диапазон этот важен – и я даже не представлял насколько. В исследовании под руководством моего коллеги Джорди Куоидбаха мы установили, что разнообразие эмоционального опыта, которое мы назвали эмоциональным разнообразием, связано с ощутимыми преимуществами для нашего благосостояния. Эмоциональное разнообразие схоже с биоразнообразием, а под этим термином подразумевается то, как здоровье экосистемы зависит от относительного изобилия и разнообразия видов в ее составе. К примеру, экосистему, в которой слишком много охотников и недостаточно добычи, нельзя назвать жизнеспособной, так как она не в состоянии динамично поддерживать равновесие.
Представьте, что я попросил вас перечислить все испытанные за день эмоции, как положительные (счастье, гордость), так и отрицательные (злость, отвращение), и что вам нужно ответить на вопрос, насколько счастливым выдался ваш день. Результаты опросов показывают, что разнообразие оттенков эмоций, среди которых не только удовольствие, веселое или приподнятое настроение, трепет и благодарность, но и грусть, страх или тревога, делает эмоциональную сторону жизни более насыщенной и влияет на наше благосостояние в целом. Очевидно, лучше испытать за день три радостных момента, чем два радостных и один беспокойный. А еще верно, что положительные эмоции вроде радости и удовлетворения – это показатели хорошей жизни. Однако изучая
