повреждённой спиной ты слишком много болтаешь. Я ведь могу одним касанием причинить боль, — цежу, растирая в ладонях мазь.
— Может быть, я специально провоцирую тебя. Ты не думала об этом? — хмыкает он, падая лицом на подушку.
Осторожно взобравшись на край койки, растираю теперь мазь по всей спине. Конечно, специально. Он вообще просто так ничего не делает. Но я пропускаю мимо ушей его вопрос и молча приступаю к массажу. Опять разминаю закаменевшие мышцы. Но что удивительно, Лео не ругается и меня не проклинает. Шипит и кусает уголок подушки. Прогресс.
— Ты сегодня странно тихая. Это из-за нашего нечаянного падения? — спрашивает через несколько минут тишины.
— Если ты сейчас опять про поцелуй — забудь. Твоя реабилитация не включает в себя романтические отклонения. Спиши это на переутомление и твоё временное одиночество.
— Да? — хмыкает он. — А пощёчина была твоим способом наладить кровообращение?
Я кладу ладонь на лопатку, давлю чуть сильнее чем нужно. Лео шипит.
— Расслабься. Это всего лишь массаж.
— Ага. Знаю я твои массажи… — бормочет он, но послушно замирает.
Проходит несколько минут в молчании. Я работаю. Он дышит ровно. Тело под руками тёплое, напряжённое. Закончив с ним, накрываю разгорячённую спину полотенцем и спрыгиваю.
— Всё? Что так быстро? — удивляется мужчина, приподнимая голову.
— Ты же всегда рычал, что долго делаю и мучаю тебя. А теперь тебя не устраивает, что быстро? Радуйся и готовься к светотерапии, — фыркаю я, вытирая руки о второе полотенце.
— И всё же я хочу поговорить о поцелуе. Ты рассказала Гильермо о нас?
— Нет никаких нас, — категорично рублю.
— Ладно, я сам ему скажу, — отмахивается парень.
— Если ты не заткнёшься, я начну петь заклинания на древнем языке моего мира. От них у тебя вырастут рога и копыта.
— Хм, интересный фетиш у тебя, — усмехается негодник. — Хорошо, Пресветлая, этот поцелуй останется между нами.
— Ты просто невыносим, — вздыхаю я, закатив глаза.
— Я очарователен и нравлюсь тебе, — играет бровями Лео. — Во всяком случае, причинять мне боль доставляет тебе удовольствие. Я не против.
Хихикаю и хлопаю по плечу. Он тоже смеётся. Впервые за всё время, между прочим, мы на одной волне.
— Помочь тебе сесть?
— Я сам. Ты вправду творишь чудеса, — мягко замечает блондин, поднимаясь на руках и вращая корпусом.
— А ты бываешь милым. Возможно, где-то под этой толстой колючей бронёй у тебя есть сердце, — бормочу, отступая к тумбочке.
— Хочешь его найти? — прилетает тихий вопрос.
— А? — разворачиваюсь, поняв, что вслух сказала, качаю головой. — Найдётся та, кто обязательно найдёт.
Нас прерывает Аарон. Герцог сначала заглядывает, а уж потом заходит весь. С широченной хитрой улыбкой. Наверняка проверяет, не сижу ли я на его братишке.
— Его Величество уже прибыл. Хотел узнать, готовы ли вы.
— Готовы. Не будем отнимать время у правителя, — киваю, неосознанно поправляя причёску и разглаживая ворот рубашки.
Алард в компании Гильермо заходят спустя минуту. Леонель здоровается довольно чопорно. Устраивается удобнее, готовясь к мучительной терапии.
Муж останавливается за спиной, как и всегда. А Алард рядом. Судорожно втянув воздух, переплетаю с правителем пальцы. И, вытянув над лежащим пациентом ладонь, отпускаю свет.
Сжимаю зубы от напряжения и боли. Яркая божественная магия широким потоком льётся в Леонеля. Молодого лорда корёжит. Он выгибается. Тёмная дымка с шипением вырывается из груди.
Я сильнее направляю энергию. Полностью доверившись в руки Гильермо. Чувствую лишь тепло ладоней, удерживающих меня. Ноги дрожат и коленки подгибаются, но упасть не дают. Силы теряю. Боль усиливается. Но что удивительно, она не настолько выкручивающая. А самое главное, я чувствую, как проклятье вытягивается.
— Хватит, Таня! — гремит голос мужа где-то на периферии.
— Нет, — сиплю, — Ещё нет. Держи… Держите…
Упрямо направляю силу. Усиливаю поток…
И, покачнувшись, отключаюсь. Мир перед глазами меркнет и глохнет. Я проваливаюсь в пустоту… Только не в тёмную, а в ослепительно светлую.
В себя прихожу в незнакомой светлой комнате. Каждая клеточка тела ужасно болит. Мышцы гудят, и болью отдаёт от каждого движения. Даже моргать больно. С тихим стоном поворачиваю голову и натыкаюсь на Гильермо, что лежит рядом с закрытыми глазами. От моих телодвижений тут же распахивает очи и взирает с тревогой и волнением. Облизнув губы, открываю рот. И… вместо слов лишь хрипло выдыхаю.
Я онемела?
С другого бока кто-то ёрзает. Отложив сто миллионов вопросов, поворачиваю голову и удивлённо захлопываю рот. Потому что с другого бока лежит Алард. Сейчас на локте привстал и нависает.
Что меня изумляет больше всего? Что правитель целого людского континента со мной в одной постели? Что муж не устраивает сцену ревности с убийством короля? Что я не могу вымолвить ни слова? Или что в глазах Аларда стоит гамма разнообразных эмоций? Выглядит он, к слову, не с иголочки. Волосы всклокочены, рубашка смята, под глазами тени, и сам бледный как мел. Удивительные метаморфозы.
— Ты меня напугала, — и голос больше не спокойный и твёрдый, а слегка дрожит и хрипит, выдавая волнение мужчины. Король пальцами ласково касается щеки, смахивает прилипшие волосы и улыбается слегка обескровленными губами.
— Где я? — фух, я не онемела. Вот голос прорезался. Правда, умирающая мышь и то громче говорит, но всё же.
— В доме Роутфордов, — отвечает Гиль. — Как ты?
— Вроде нормально, — перевожу опять взгляд на Аларда, который продолжает нависать и лежать. — А что вы тут делаете?
— Помогал Гильермо вытянуть тебя из света, — отвечает мужчина и убирает ладонь с моего солнечного сплетения.
— Спасибо. Простите.
— Не извиняйся, — качает головой король. — Отдыхай и больше так не экспериментируй.
— Хорошо, спасибо ещё раз.
Алард бросает ещё один взгляд и спешно выходит, оставив нас с мужем наедине. Со стоном поворачиваюсь на бок, наваливаюсь на оборотня. Он крепко обнимает, гладит по спине.
— Я не помню, как отключилась. Лео в порядке?
— Отключилась? — хмыкает Гиль, отстраняясь и в глаза заглядывая. — Ты умерла.
— Как? — вздыхаю я и неверяще бровь выгибаю. — Обычно после смерти люди не просыпаются.
— Твоё сердце не билось целых четыре минуты. Мы с Его Величеством еле откачали тебя. Больше ты не занимаешься самодеятельностью, Таня! — строго выговаривает муж.
— Прости, я была
