на заем от Банко ди Сан-Джорджо. Удивительно, но короткого присутствия арагонцев оказалось достаточно, чтобы ввести их символ, «голову мавра», который позже стал национальной эмблемой Корсики.
Неаполитанское королевство, иными словами – часть изначального королевства Сицилия, которая после 1282 года осталась в руках анжуйцев, являлось самым большим и густонаселенным государством средневековой Италии, занимая всю южную половину полуострова от границы Романьи до каблука «сапога». Его территория состояла из шести современных регионов: Абруцци, Молизе, Кампания, Апулия, Базиликата и Калабрия – и очень близко совпадала с тем, что римляне и северные итальянцы называют il Mezzogiorno, Midi – «земля полуденного солнца». Поскольку анжуйцы были папскими подданными, королевство также считалось традиционным протекторатом папства.
В течение 150 лет после войны «Сицилийская вечерня» анжуйские монархи удерживали свое неаполитанское наследство. Их готовность сражаться со своими анжуйскими родственниками могла превзойти только их решимость уничтожить их арагонских соперников. В ходе этого конфликта выделяются два эпизода острого кризиса. Оба относились к периодам царствования королев, не имевших наследников: Джоанны I (пр. 1343–1382 гг.) и Джоанны II (пр. 1414–1435 гг.). Оба кризиса носили специфическую арагонскую окраску.
Джоанна I «импортировала» четырех мужей, включая претендента на трон Майорки, Хайме IV, но ни один из них не принес стабильности. Джоанна II правила королевством, раздираемым насилием и злословием. Ее первый муж Габсбург бросил ее, а второй вскоре бежал, опасаясь за свою жизнь. Затем Джоанна II короновала себя как единоличного монарха и стала править в союзе со своими сменявшими друг друга любовниками. Дольше всех продержался Джованни Караччиоло по прозвищу Серджианни, который был самым богатым из ее подданных и заядлым интриганом. До того как его зарезали, он фактически являлся диктатором.
Однако, как и ее более ранняя тезка, Джоанна II отличалась не только отсутствием ребенка и угрызений совести, но и врожденной неспособностью придерживаться какого-либо решения. Своими официальными наследниками она по очереди назначала не менее четырех мужчин. В 1420 году, когда папа поддержал в качестве ее преемника в Неаполе анжуйца, королева немедленно обратила свое внимание на Альфонсо V Арагонского как на контрнаследника. Альфонсо вторгся, схватил Серджанни и осадил королевский дворец Кастель Капуано. Но тут вдруг королева снова передумала, отвергла его и вернулась к первоначальному кандидату папы. La regin' è mobile. Но позже Джоанна опять выбрала на это место другого представителя Анжуйской династии – Рене Анжуйского, графа Прованса.
В двух последующих войнах за неаполитанское наследство (1420–1424 и 1435–1443 гг.) боевые действия распространялись далеко и широко. В 1424 году неминуемая победа Альфонсо в Неаполе была отсрочена, поскольку его вызвали обратно в Барселону, чтобы урегулировать кризис с Кастилией, куда он и направился окольным путем, по дороге разграбив Марсель. Во второй войне Альфонсо потерпел поражение на море от генуэзцев, был взят в плен, передан семье Сфорца из Милана и в конце концов освобожден за выкуп. В тот период, когда в Неаполе обосновался Рене Анжуйский, Альфонсо создал сильную военно-морскую базу в Гаэте, но неоднократно получал отпор на суше. На заключительном этапе он успешно захватил все периферийные районы королевства, примирился с папством и, активно используя свой грозный артиллерийский арсенал, неспешно окружил свою добычу. В июне 1442 года Рене бежал, и Альфонсо наконец с помпой вошел в Неаполь. Он дорожил им больше всех своих владений. Теперь он правил обоими королевствами Сицилии, тем самым создав в этой личной унии раннюю версию совместного Regnum utriusque Siciliae – Королевства обеих Сицилий. В течение следующих шестидесяти лет Неаполь находился в руках либо Альфонсо, либо его сыновей.
В свой арагонский период Неаполь занимал видное место среди портовых городов Европы как по размеру, так и по богатству. Его история восходит к древнегреческим временам, когда он служил выходом к морю для региона, в котором грекоязычные сообщества сохранились до наших дней. Его внутренние районы состоят из плодородной равнины Кампанья, а его вид со стороны моря с конусом Везувия, безусловно, впечатляет. «Увидеть Неаполь и умереть» – эту фразу приписывают Гёте, но выраженное в ней идеально подходит Альфонсо Великодушному. Многие из городских достопримечательностей были очень древними, но это не помешало пришедшим туда арагонцам изменить их или украсить. Например, построенная греками крепость Кастель д'Ово, которая охраняет старую гавань, в свое время была сильно укреплена норманнами. Арагонцы снесли высокие нормандские башни. Собор покровителя города Сан-Дженнаро стоит на месте храма Аполлона; арагонцы щедро украсили некоторые из часовен. Сосновый мыс Пиццофальконе (откуда открывается захватывающая дух панорама залива до Везувия) на протяжении почти 2000 лет был местом расположения вилл богатых и могущественных людей. Арагонцы просто присоединились к их череде.
Многие из самых выдающихся зданий датируются анжуйскими временами. Университет был основан в XIII веке. Замок Святого Эльмо – Belforte смотрел с холма на город с 1343 года. Монастырь Сан Доменико Маджоре, в котором находится келья Фомы Аквинского, был полностью восстановлен в 1445 году. Внушительный Кастель Нуово, построенный во время войны «Сицилийская вечерня», защищал гавань. Между двумя круглыми башнями его фасада арагонцы неожиданно разместили триумфальную арку из белого мрамора, посвященную Альфонсо Великодушному.
Значимость города в конце XV века во многом была обусловлена заключительной фазой роста коммерции перед длительным спадом, вызванным экспансией Османской империи. Неаполь присоединился к Палермо, Мальте, Валенсии, Барселоне, Пальме, Корсике и Сардинии в морской и торговой сети, доминировавшей в Западном Средиземноморье. Герб и королевский титул Альфонсо хорошо иллюстрируют сложность его положения. Надпись на его триумфальной арке гласила: «ALFONSO REX HISPANUS SICULUS ITALICUS PIUS CLEMENS INVICTUS». Он вызывающе заявлял, что является «королем Испании, Сицилии и Италии». На арке изображен простой герб Арагона, увенчанный пушкой и двумя грифонами. Чаще всего его герб выглядит как Арагон, отделенный от Неаполя, а неаполитанский элемент, отражающий прошлое города, содержит эмблемы Венгрии, Анжу и Иерусалима. В одном из последних документов его правления, датируемом мартом 1458 года, его полный королевский титул превзошел даже титул его отца: «Nos Alfonsus D.G. Rex Aragonum, Siciliae Citra et Ultra Farum, Valentiae, Hierusalem, Hungariae, Maioricarum, Sardiniae et Corsicae, Comes Barchinone, Dux Athenarum et Neopatriae ac etium Comes Rossilionus et Ceritaniae» («Мы, Альфонсо, милостью Божией король Арагона, Сицилии до и за маяком, Валенсии, Иерусалима, Венгрии, Майорки, Сардинии и Корсики, граф Барселонский, герцог Афинский и Неопатрии, а также граф Руссильона и Сердани»).
По поводу роли Альфонсо как покровителя искусств существуют различные мнения. «Ни один человек его времени, – писал более поздний британский консул в Барселоне, – не обладал в большей степени качествами, которое итальянцы называют virtú»[86]. Он подавал своим придворным пример,
