когда возил с собой в походы труды Ливия и Цезаря, и остановил свою армию в знак уважения к месту рождения Вергилия. Говорили, что он излечился от болезни, слушая латинскую поэзию, а льстецы сравнивали его с Сенекой или Траяном (оба были иберийцами). Войдя в Неаполь, он принялся за работу, стремясь превратить его в достойного соперника Флоренции или Венеции. Его бюст, приписываемый Мино да Фьезоле, находится в Лувре. Однако в целом достижения неаполитанского Quattrocentro Aragonese были относительно скромными, особенно при преемниках Альфонсо. По мнерию Джорджо Вазари, «неаполитанские дворяне ценят лошадь больше, чем художника».
Роль Альфонсо как влиятельной силы, несомненно, была значительной. Хотя Арагон являлся международным игроком в течение двух столетий, во времена Альфонсо он поднялся до первого ранга. Будучи равным партнером Кастилии в иберийском конгломерате, он также контролировал большую часть итальянского полуострова и мог оказывать существенное влияние на папство. Владение всеми основными островами Западного и Центрального Средиземноморья давало ему непревзойденную власть в торговле и судоходстве. Действительно, после того как в 1453 году Константинополь пал под натиском турок, он был вынужден взять на себя ведущую роль в борьбе с Османами. Альфонсо был главным покровителем Скандербега, албанского военачальника, сражавшегося с турками на Балканах, и даже связался с далекой коптской Эфиопией с целью создания антимусульманского альянса.
По мнению ведущего британского историка средневекового Средиземноморья, Альфонсо был человеком «имперского видения», чье правление «знаменует собой высшую точку арагонского влияния» как «в Испании, так и в Средиземноморье». Действительно, некоторые из его нереализованных планов по меньшей мере столь же значимы, как и те, которые были реализованы. Например, в 1448 году он захватил государство Пьомбино, включая остров Эльбу, стремясь тем самым получить больший контроль над генуэзскими судоходными путями, но в то же время проложил путь в близлежащую Тоскану. Если бы Альфонсо удалось заменить Медичи во Флоренции в разгар Ренессанса, его имя было бы в каждой книге по истории. Но поскольку против него объединились все остальные силы в Италии, он был вынужден отказаться от этого. Тем не менее масштаб его амбиций очевиден. В той степени, в которой это редко признают, он был образцом для подражания для своего племянника, Фернандо Католико, которому традиционно приписывают все заслуги в расширении горизонтов Арагона.
После смерти Альфонсо в 1458 году Неаполь, в отличие от Сицилии и остальной части Арагонской короны, не перешел к его брату Хуану II. Первоначально он был завещан внебрачному сыну Альфонсо Фернандо I, известному как дон Ферранте (пр. 1458–1494 гг.). Затем он последовательно переходил к сыну дона Ферранте, Альфонсо II и к его внуку Фернандо – Фердинанду II, потом – ко второму сыну дона Ферранте Фредерико. После короткой французской интерлюдии он в 1504 году наряду с другими землями короны наконец перешел к «католическим королям».
Безусловно, самым долгим из этих неаполитанских правлений было царствование сильно недооцененного дона Ферранте, который правил королевством почти сорок лет. Как и его отец, он обладал неподражаемой смесью храбрости, художественных талантов и макиавеллиевской беспощадности. Кроме того, у него была жена, Изабелла Таранто, чье приданое принесло ему целую сокровищницу феодальных прав и титулов. В результате он называл себя королем Иерусалима и королем Неаполя, утверждая власть над мстительными анжуйцами, мятежными баронами и турецкими захватчиками. Вместе с тем репутация дона Ферранте была отмечена пятнами и неудачами и не в последнюю очередь – потерей Отранто, захваченного в 1480 году турками. Тем не менее его выживание во время международных войн 1490-х годов является доказательством удивительной стойкости.
* * *
Лучше всего международную известность Арагона в то время иллюстрируют невероятные карьеры, превратившие малоизвестную арагонскую семью в имя нарицательное. Борха – небольшой город в провинции Сарагоса, и купеческая семья из этого места давно обосновалась в Валенсии. Профессор права из университета Лериды Альфонс де Борха (1378–1458) создал себе блестящую репутацию на дипломатической службе Арагона и, благодаря успеху в примирении своего хозяина с папой на Базельском соборе (1431–1439), получил кардинальскую шапку. В Риме, где его стали звать кардинал ди Борджиа, он повторил тот же успех в церковной иерархии и в итоге в 1455 году был избран понтификом под именем папы Каллиста III. Легенда гласит, что он отлучил от церкви комету, позже названную кометой Галлея, которая пронеслась по небу в 1456 году. Он отменил приговор Жанне д'Арк и наводнил Рим арагонскими чиновниками. Его смерть в 1458 году, в том же месяце, что и смерть Альфонсо V, вызвала бунт против ненавистных «каталонцев».
Однако с его смертью восходящее движение клана Борджиа не прекратилось. Папа Каллист возвел двух своих валенсийских племянников в кардиналы, тем самым создав мощную фракцию Борджиа, печально известную своей коррупцией и кумовством. Один из них, Родерик Льянсол де Борха (1431–1503), удерживал власть над церковным управлением при пяти папах и стал отцом целой кучи бастардов, чьи интересы и браки он продвигал с неослабевающим рвением. В 1492 году на конклаве, утопавшем в золотых дукатах, он обеспечил себе трон Святого Петра и, подобно Александру VI, возглавил папство в его самую нечестивую эпоху. Его понтификат был отмечен французскими войнами в Италии, взлетом и падением Савонаролы во Флоренции, активной эксплуатацией международной аферы с индульгенциями (которая вызвала Реформацию Лютера), а в 1493 году – буллой дарения, которая разделила Новый Свет между Испанией и Португалией. Его сын Джованни, герцог Гандийский, был убит; дочь – жестоко оклеветанная Лукреция – стала героиней зловещих историй; а Чезаре Борджиа, по слухам, стал прототипом героя «Государя» Макиавелли.
Согласно общепринятому мнению объединенное королевство Испаний родилось в конце XV века в результате личной унии Фердинанда и Изабеллы. Утверждается, что благодаря этому союзу переживавшие период подъема кастильцы заняли доминирующее положение над своими угасающими арагонскими партнерами. Эта упрощенная интерпретация игнорирует как постепенные шаги, посредством которых был достигнут союз, так и очень сложные отношения между Кастилией и Арагоном на протяжении многих десятилетий. Несмотря на то что в 1412 году власть в Арагоне получили кастильцы, с точки зрения арагонцев, в последней четверти века арагонский истеблишмент добился в Кастилии доминирующего влияния.
На династическом уровне можно наблюдать три последовательных этапа. На первом, после восшествия на престол Арагона Фернандо Антекерского в 1412 году, две ветви кастильского дома Трастамара правили Кастилией и Арагоном параллельно. На втором этапе, который продлился четверть века после женитьбы Фердинанда Арагонского на Изабелле Кастильской в 1469 году и последующего вступления каждого из супругов на трон своих королевств, Кастилией и Арагоном управляли в тандеме сомонархи, образующие единую политическую команду. На
