мужа Хуаны Безумной Филиппа Красивого Бургундского из династии Габсбургов. Но в сентябре 1506 года он тоже умер. По иронии судьбы за несколько месяцев до смерти Изабеллы в ноябре 1504 года она и Фердинанд были избраны соимператорами (почившей) Византийской империи.
Однако худшие опасения оказались напрасными. Поток преждевременных смертей унес не всех. Несмотря на психическое заболевание Хуаны, двое ее сыновей – внуки Los Reyes Católicos – Карлос/Карл и Фернандо/Фердинанд – дожили до совершеннолетия. Обоих ждало ослепительное будущее во главе мира Габсбургов. После смерти Филиппа Красивого габсбургская Бургундия перешла к его старшему сыну Карлу, который в 1516 году стал преемником своего деда в Кастилии и Арагоне. Три года спустя он был избран императором Священной Римской империи под именем Карла V и вошел в историю как «император Мира».
Некоторые считают тонкости династической политики утомительными. Для средневекового сознания они имели первостепенное значение. Все ключевые решения царствования Карла V были в своей основе продиктованы очевидной громоздкостью его наследства. Первое, в 1521 году, заключалось в назначении его брата Фердинанда исполняющим обязанности императора в Вене; второе, в 1555-м, состояло в том, чтобы навсегда разделить земли Габсбургов и ограничить правление его сына Филиппа испанскими территориями. Однако владение огромными территориями Америки давало кастильской составляющей больший вес, чем у всех остальных земель, вместе взятых. В 1516 году, приветствуя своего предполагаемого соправителя, Cortes Кастилии позаботились о том, чтобы Арагон был формально отлучен от Америки. Это эгоистичное решение никогда не отменялось.
Вслед за Карлом V, который отрекся от престола в 1556 году, на испанский трон последовательно взошли четыре короля из дома Габсбургов:
Felipe II (Филипп II) Благоразумный (пр. 1556–1598 гг.)
Felipe III (Филипп III) Благочестивый (пр. 1598–1621 гг.)
Felipe IV (Филипп IV) Великий (пр. 1621–1665 гг.)
Carlos II (Карл II) Околдованный (пр. 1665–1700 гг.)
Арагон создавал проблемы им всем. Филипп II стал первым в истории монархом, носившим титул короля Испании.
Но старые разногласия сохранялись. Когда их король был избран императором Священной Римской империи, Кастилия и Арагон все еще находились в личном, но не в конституционном союзе. Впрочем, выборы не сделали их зависимыми от империи: они, как и Венгрия, остались в категории неимперских территорий императора.
Однако после 1555 года сложное положение Арагона снова изменилось. Многие историки действительно считают, что с рождением королевства Испания история Арагона закончилась. Это не так. Королевство-графство продолжало жить: оно сохраняло собственные законы и институты, свои языки и традиции, а также культурные и торговые связи со своей бывшей «империей». И оно неоднократно восставало против кастильских притязаний.
Из итальянских владений Арагона под его прямым контролем оставались только Сардиния и Сицилия. Мальта и Гозо в 1530 году были подарены ордену Святого Иоанна. Сардиния – «жемчужина Тирренского моря» – избежала пристального внимания Испании, если не считать военно-морской базы, с которой можно было защищать иберийскую торговлю шерстью. Сицилия оставалась отрезанной от остальной Италии. В течение долгого времени сицилийцы, вероятно, действительно имели больше общего с каталонцами и арагонцами, чем с пьемонтцами, ломбардцами или тосканцами.
Мальта, несмотря на разрыв прямой связи, тоже продолжала демонстрировать сильное арагонское влияние. От начала до конца своего существования Арагон оказывал огромную поддержку ордену госпитальеров, и их религиозный этос, мореходное мастерство и традиции крестоносцев имели много общего. Арагонцы сформировали одну из восьми langues – «наций», в которые были организованы рыцари. Auberge d'Aragon и по сей день является одним из самых величественных зданий Валлетты; а восемь из двадцати восьми Великих магистров ордена в мальтийский период были выходцами из Арагона; щит Хуана де Омедеса (пр. 1536–1553 гг.) высечен на арке городских ворот Мдины. Самое любопытное, что висящая в центре над алтарем часовни Ланге д'Арагона в Валлетте картина Маттиа Прети изображает конного святого Георгия, убивающего дьявола на фоне средневековой битвы. Долгое время считалось, что это батальная сцена в Святой земле. Однако последние работы по консервации показали, что на полотне показана победа Эль-Пуига над маврами в 1234 году в регионе, расположенном к югу от Валенсии. Иными словами, Прети было поручено проиллюстрировать эпизод мифа об основании не ордена госпитальеров, а Арагонской короны.
Даже в объединенной Испании Арагонская корона долгое время сохраняла свою особую идентичность. Несмотря на господство Кастилии и целый ряд мер по обеспечению централизации власти, исходящих из новой столицы, Мадрида, арагонский партикуляризм продолжал давать о себе знать вплоть до начала XVIII века. Хотя Cortes могли созываться только королем, дворяне сохранили контроль над Diputación, представительным органом для подготовки петиций. Сохранилась и должность главного юридического лица – юстиции, который не мог быть смещен по приказу короля. Fueros, свод традиционных законов и обычаев Арагона, считался священным, а внутренние таможенные посты обеспечивали протекционистские тарифы для арагоно-каталонской торговли. При Филиппе II и его преемниках земли и люди Арагонской короны формально оставались отличными от остальных подданных до дня ее исчезновения.
Постоянным источником проблем была религия. Испанские короли стремились навязать религиозное единообразие и оставались верными сторонниками святой инквизиции, которую основали Фердинанд и Изабелла. Однако на практике инквизиция не могла обеспечить соблюдение своих постановлений в Арагоне. Дворянство по складу своего характера было не расположено помогать, и многие диссиденты и подозреваемые смогли избежать дознания. По крайней мере треть населения Валенсии составляли moriscos – крещеные мавры, чье обращение в католицизм, скорее всего, не было искренним и глубоким. В глазах Мадрида, где теперь находилась центральная власть, неспособность инквизиции продвинуться вперед в этом направлении служила доказательством ненадежности Арагона.
В 1582 году королевские войска были посланы в Валенсию без согласия местных властей, а в 1589-м то же самое произошло в Рибагорсе. Но апогея недовольство Филиппа II Арагонской короной достигло из-за упрямства королевского секретаря каталонского происхождения Антонио Переса. Он, обвиненный в убийстве[90], бежал из тюрьмы в Мадриде и, добравшись до арагонской границы, сразу обратился за защитой к Fueros. В частности, он требовал права на юридическую процедуру, firma de manifestación. Юстиция Хуан де Луна постановила, что Перес не может быть выдан Мадриду. Во время бурных демонстраций в Барселоне[91] был убит вице-король, и терпение короля лопнуло. Армия из 12 000 человек вошла в Арагон. Восставшие тайно переправили Переса через границу в Беарн. Юстиция и еще двадцать один чиновник были казнены. Затем король лицемерно подтвердил Fueros, и Арагон угрюмо вернулся к status quo ante.
Последующее существование земель короны в составе испанского государства являлось длительным непростым перемирием, прерываемым еще тремя жестокими эпизодами. Первое восстание, которое кастильцы называют Каталонским
