движении бёдер, в едва заметной улыбке читалось прямое недвусмысленное приглашение, и я понял намёк более чем ясно.
И, чёрт возьми, мне бы хотелось. Эта девушка была дикой и необузданной, как степной ветер, глоток свободы в мире интриг и ответственности, но перед глазами тут же встала сцена с Лейланной и Кору. Припомнились напряжение, которое можно было резать ножом, молчаливое признание, хрупкое равновесие, которое я только что с таким трудом смог установить. Мои жёны, которые и так терпели очень многое, заслуживали внимания и верности, минутное удовольствие могло стоить мне недель, если не месяцев, семейных войн.
Приоритеты, чёрт их побери!
Я лишь тепло улыбнулся Саве на прощание, вкладывая в эту улыбку благодарность за предложение, сожаление, обещание «как-нибудь в другой раз», и двинулся дальше, вглубь гудящей, готовящейся к исходу толпы.
Подготовка почти полутора тысяч человек к переходу, даже такому короткому, заняла весь день. К вечеру гул в пещере наконец-то начал стихать, сменяясь усталым бормотанием, плачем детей и скрипом тяжело гружёных повозок. Марона, скрепя сердце, объявила, что выступаем завтра на рассвете, и это означало провести ещё одну ночь в каменном вонючем мешке.
За прошедший день я вымотался до предела. Кости ломило, голова гудела от бесконечного шума и сотен принятых решений, а веки казались тяжёлыми, как свинцовые гири. Единственное, чего хотел, так это добраться до нашего закутка, зарыться в ворох одеял и шкур, обнять своих жён и просто лежать рядом, чувствуя их тепло, ни о чём не думая. Они, я знал, хотели того же.
Но дела никак не заканчивались. Нужно было выставить охрану у пленных гномов, которые, несмотря на понесённые потери, всё ещё представляли угрозу. Я устало вздохнул.
— Беру первую смену, — объявил всем, пресекая любые возражения. Лидер должен подавать пример, даже когда единственное его желание — завалиться спать и не просыпаться до весны.
Ко мне, разумеется, тут же присоединился Лиан, мой верный оруженосец. Вместе мы дошли до дальнего, самого холодного угла пещеры, где вповалку, связанные и злые, как цепные псы, сидели пленные гномы. Им бросили несколько одеял и кусок брезента, но этого было слишком мало на всех, так что они жались друг к другу от холода и непрестанно ворчали на своём гортанном лающем языке, иногда выкрикивая проклятия и бросая на нас исподлобья полные ярости взгляды. После пары попыток побега, жёстко пресечённых людьми Мароны, гномы притихли, но их злоба никуда не делась. Мы стояли на страже, не теряя бдительности.
Только сейчас у меня появилась возможность нормально поговорить с парнем. Весь день он пахал как проклятый, помогая моим людям и присматривая за теми пленными.
— Ну, рассказывай, как вы тут, — сказал я, прислонившись к холодной влажной стене. Разговор помогал бороться с усталостью.
Но Лиан, сгорая от любопытства и нетерпения, засыпал меня вопросами о сражении с Балором, поэтому пришлось первому начать мне. Я поведал ему обо всём, что произошло с момента нашей разлуки: о битве с Отверженными Балора, о сражении с гигантским пауком в подземелье, о поездке в столицу и аудиенции у короля, сознательно опуская самые кровавые и жуткие подробности, но делясь тактическими ходами, своими ошибками и выводами, которые из них сделал. Это был не просто рассказ, а скорее урок. Я видел, что парень впитывает информацию как сухая губка. Он задавал на удивление умные вопросы о стратегии, о разнице между боем с тупыми монстрами и разумным хитрым противником. Лиан не просто слушал, а учился, готовил себя к будущему.
Да, парень далеко пойдёт, если выживет.
Потом он рассказал свою историю: как они выживали в Твердыне Гурзана, как узнали, что город и поместье Мирид сожжены дотла, и наконец об осаде гномами.
— Леди Марона не позволила мне сражаться, — серьёзно сказал юноша, глядя мне прямо в глаза. — Но если бы хоть один гном прорвался к вашей семье, милорд, я бы их защищал до последнего!
Я молча положил руку ему на плечо, зная, что это не пустая похвальба, а учитывая, что некоторые из гномов выше него на двадцать, а то и тридцать уровней, такое решение требовало недюжинной смелости.
— Спасибо, Лиан, — тихо сказал я, пытаясь выразить этими простыми словами всю свою искреннюю благодарность. — Ты хороший оруженосец, а теперь стал и верным другом. Буду рад, если ты останешься со мной, но пойму, если захочешь вернуться к своей семье, помочь им восстановиться. Я даю тебе выбор.
Лиан выпрямился, и в его глазах вспыхнула гордость. Он тщательно обдумал ответ.
— Я должен навестить семью, убедиться, что они в порядке, но если вы позволите, милорд, сочту за честь остаться вашим оруженосцем, сейчас это важнее, чем когда-либо, — он протянул мне руку.
Я крепко пожал её.
— Польщён, — усмехнулся я. — И твоя помощь в восстановлении Кордери мне очень пригодится.
Его лицо тут же изменилось, стало по-детски нетерпеливым и восторженным.
— Я так рад стать частью этого! Это правда, что вы планируете построить целый город, как вы хотели сделать с… Артёмбургом? — он запнулся. — И вы планируете провести водопровод во все здания?
— Помимо всего прочего, — с лёгкой усмешкой подтвердил я.
— Тогда наш город станет самым роскошным и процветающим центром цивилизации, пусть даже и на границе! — с энтузиазмом воскликнул он. — Мы построим нечто невероятное!
Я смотрел на горящие глаза Лиана, слушал его восторженный голос, и усталость начала отступать. Его юношеский оптимизм, вера в прекрасное будущее посреди грязной вонючей пещеры, полной сломленных и отчаявшихся людей, стали глотком чистого воздуха.
— Я тоже с нетерпением жду, когда мы сможем начать, — сказал, глядя на тлеющие угли костра и видя на их месте нечто большее: ровные улицы, крепкие дома, дым из печных труб. Мирную жизнь. — Думаю, это будет действительно нечто, только…
Глава 24
Я осёкся на полуслове. Взгляд зацепился за едва различимый силуэт в провале ближайшего туннеля. Замер, всем телом ощущая, как напряжение стягивает мышцы, инстинкты, отточенные за год выживания на Валиноре до остроты бритвы, вопили об опасности.
В прошлый раз, когда вот также нос к носу столкнулся с тёмной эльфийкой, она собиралась без лишних раздумий швырнуть в меня смертоносное заклинание. Эта же, заметив меня, застыла лишь на мгновение, а потом начала осторожно, спиной вперёд, отступать во тьму.
Я не мог на сто процентов утверждать, что это та самая женщина, в полумраке чёртовых пещер даже моё зрение выдавало лишь общие контуры, но совпадений оказалось слишком много: та же угольно-серая кожа, которая, казалось, не отражала, а поглощала тусклый
