мимо городового. До спасительного проулка и телеги оставалось меньше ста шагов.
Десять секунд — и мы влетели в проулок. Там, переминаясь с ноги на ногу у телеги, нас уже ждал бледный Спица. Он с трудом удерживал за узду мерина.
— Внутрь! Живо! — скомандовал я, на ходу срывая с лица платок.
Парни горохом посыпались в кузов, сдирая с себя маскировочные тряпки, чтобы вновь превратиться в обычных, ничем не примечательных оборванцев. Кот рухнул на дно телеги, бережно, как величайшую святыню, прижимая к груди кожаный мешок. Васян швырнул туда же холщовую сумку с инструментом и одним махом взлетел на козлы, оттеснив Спицу. Его пудовые кулаки намертво перехватили вожжи.
— Н-но, милая! Пошла! — рыкнул гигант и с силой хлестнул мерина по крупу.
Телега резко, с дребезгом сорвалась с места. Колеса загромыхали по булыжной мостовой, унося нас в лабиринт утренних петербургских переулков за считаные мгновения до того, как на перекресток Малой Итальянской выскочили первые патрульные.
Мы уходили.
Телега неслась по узким улицам, подпрыгивая на ухабах. Широкая, литая спина Васяна, сидевшего на козлах, была напряжена. Он ожесточенно, но уверенно правил лошадью, уводя нас все дальше.
И тут пацанов накрыло. Жесткий, безжалостный адреналиновый откат, который всегда бьет по нервам.
Я сидел у борта, тяжело дыша и чувствуя, как мелко дрожат пальцы, сжимающие рукоять револьвера в кармане. Перевел взгляд на Кота. Тот сидел прямо на грязном дне телеги и безостановочно, дурацки улыбался в пустоту.
А вот Шмыгу прорвало иначе. Из парня полился словесный понос.
— Братцы… вы видели⁈ — истерично затараторил он на всю улицу, не в силах сдержать распирающие его эмоции. Глаза его лихорадочно блестели.
Молча развернувшись, я коротким, тяжелым ударом кулака дал Шмыге прямо в плечо. Пацан охнул и подавился словами, удивленно уставившись на меня.
— Заткнись, — жестко, сквозь стиснутые зубы процедил я, придвинувшись к его лицу. — Молчать до приюта. Усек? Все усекли⁈
Шмыга судорожно сглотнул и закивал, вжимаясь в борт телеги. Кот тоже стер с лица свою безумную улыбку и напрягся. Мой холодный тон сработал как ведро ледяной воды. Расслабляться было, мягко говоря, рано.
Телега с грохотом выкатилась на широкий перекресток, и Васян резко натянул вожжи, осаживая мерина и заставляя нас повалиться друг на друга.
— Тпр-р-ру! — хрипло гаркнул он.
Прямо навстречу нам, пересекая перекресток, бежал наряд городовых. Четверо рослых усатых мужиков в серых шинелях тяжело топали начищенными сапогами по брусчатке. Они бежали трусцой, придерживая левыми руками ножны с шашками, чтобы те не били по ногам. Лица их были красными, казенно-сосредоточенными.
И у старшего на поясе была кобура.
Глава 16
— Вниз! — коротко, едва слышно прошипел я, не разжимая губ.
Парни все поняли без лишних слов. Синхронно сжались и отвернулись в сторону. Обычные утренние мастеровые, продрогшие на промозглом петербургском ветру, едущие по своим нищенским делам. Васян даже не дрогнул — лишь чуть ссутулил свои богатырские плечи да лениво чмокнул губами, понукая мерина:
— Н-но, родимая…
Время растянулось.
Тяжелый топот кованых сапог по брусчатке приближался.
Моя рука намертво вросла в рукоять револьвера. Большой палец лежал на курке — на случай, если старший сейчас крикнет: «Стой!»
Три шага. Два. Один…
Они пробежали мимо.
Городовые, ослепленные служебным рвением и оглушенные надрывным свистом с Итальянской, даже не удостоили нас взглядом.
Топот стал удаляться и вскоре стих за поворотом.
Я мысленно глубоко выдохнул, чувствуя, как по спине стекает ледяная капля пота, но револьвер в кармане так и не отпустил. Расслабляться рано.
Васян повернул телегу в следующий переулок, и только тогда его могучая спина чуть расслабилась. Он обернулся к нам, и я увидел, что лицо гиганта пугающе бледно.
— Братцы… — севшим, сиплым вполголоса протянул он. — Да ведь тут же прямо Литейная часть за углом! Полиция самая и есть! Мы ж прям на нее и выехали!
В кузове повисла гробовая тишина. Шмыга тихо икнул, втянув голову в плечи. Кот судорожно сглотнул, еще крепче прижимая к груди мешок с добычей.
Выскочить с мокрого дела прямо под окна полицейской управы и разминуться с нарядом, бегущим на твое же преступление, — это была не просто удача.
Я посмотрел на перепуганных пацанов и усмехнулся. Мандраж отступил, уступив место ледяному спокойствию.
— Вот и славно, — ровным голосом ответил я. — Самое темное место, Вася, всегда под свечой. Наглость — второе счастье. Гони.
Телега мерно заскрипела по булыжникам, унося нас все дальше от центра в сторону родных мест. Пацаны понемногу начали отходить, а мой мозг, наоборот, включился на полную мощность.
Радоваться было рано. Я смотрел правде в глаза: все прошло далеко не идеально. Мы балансировали на самом краю пропасти.
И едва не упустили общак. Это был факт, от которого сводило скулы. Моя ошибка. Я рассчитывал выбить информацию из марухи, забыв, что такие матерые урки, как Козырь, не доверяют свои тайны шлюхам. Если бы Глафира не высунулась из-за своей бабьей ненависти, если бы не решила отомстить хозяйке за выдранные волосы и удержанные копейки — мы бы ушли с пустыми руками. Бросили бы хазу, оставив деньги в душнике.
И грохот. Этот чертов грохот!
Пять выстрелов из револьвера были ну очень громкими. Мы перебудили весь дом, поставили на уши дворника и подняли по тревоге Литейную часть.
Мне нужны были глушители.
Я откинулся на борт телеги, прикрыв глаза. Размышления потекли в сугубо техническом русле. Конструкция простейшего саунд-модератора, или прибора бесшумной стрельбы, не представляла собой ничего сверхъестественного. Стальная трубка, внутри которой установлены несколько шайб-перегородок. Пуля пролетает сквозь отверстия, а пороховые газы отсекаются и завихряются в камерах, гася звук выстрела до глухого хлопка. Для револьвера системы «Нагана» с его надвигающимся на ствол барабаном это идеальное решение. У моего «Смит-Вессона» прорыв газов между барабаном и стволом есть, но глушитель все равно срежет добрую половину, убрав грохот, от которого звенит в ушах.
Схема нехитрая. Вопрос в другом: кто сможет сделать?
Ответ пришел сам собой. Старка. Да и вообще, давно его не видел. Не по-людски как-то.
Утреннее небо над Петербургом начало светлеть, обещая пасмурный, но спокойный день. Решено. В самое ближайшее время нужно будет наведаться к Старке. Заодно и посмотрю, как он там устроился, и озадачу новым, крайне специфическим заказом. Тишина в нашем деле скоро станет стоить дороже золота.
Остаток пути мы проделали в молчании. Васян свернул, и телега остановилась перед знакомыми
