Гарри
подкрепляет мою уверенность, помогая почувствовать себя важной.
— Ты проиграл борьбу со сном, — шепчу я Лео, укладывая его в коляску.
Я слегка покачиваю ее, и через пару минут дыхание моего сына становится ровным и
тихим. Гарри стоит рядом, опершись на перила пирса, и смотрит на нас.
— Он отключился за тридцать секунд.
— Магия воды.
Я накрываю Лео легким пледом из муслина, низко опускаю козырек, чтобы солнце не
могло до него добраться, и тихо отхожу.
Мы с Гарри поднимаемся на пирс и садимся на край. Наши ноги свисают над водой.
Синева озера так завораживает, что я долгие минуты не могу оторвать глаз. Солнце уже
начинает склоняться ниже, и воздух становится мягче.
Я чувствую мягкое прикосновение к бедру и поворачиваю голову. Гарри смотрит на
то место, где мокрые шорты облегают мои бедра. Волосы, ставшие на тон темнее из-за воды,
свисают ему на лоб. С них все еще изредка стекают капли и прокладывают дорожки к его
челюсти, покрытой трехдневной щетиной.
Указательный палец Гарри опаляет мою кожу, проводя под краем шорт. Его глаза
темнеют с каждой секундой и согревают мои щеки, шею и грудь.
— Раздевайся, Шарлотта.
Воздух отказывается поступать в мои легкие, но все же мне удается выдавить:
— Это приказ?
— Только если ты скажешь: «Да, сэр» — и сделаешь это.
Я ощущаю биение пульса по всему телу. Низ моего живота наливается теплом, а
бедра почти дрожат от того, что мне приходится прилагать невероятные усилия, чтобы не свести
их вместе. Пустота между ног ощущается такой острой, что я хочу вылезти из кожи.
Я тянусь к пуговице шорт и быстро снимаю их, не смотря на мужчину, не сводящего
с меня глаз. В следующую секунду мои лопатки касаются нагретых солнцем досок причала.
Опустив солнечные очки, я позволяю себе просто смотреть на ярко-голубое небо, от которого
кружится голова.
Дерево пирса нагрето солнцем и приятно обжигает спину. Ветер скользит по коже,
все еще влажной после воды, и каждая клетка моего тела будто просыпается.
Я слышу, как Гарри медленно выдыхает, и чувствую его взгляд. Не тот быстрый и
оценивающий, которым иногда смотрят мужчины. Нет, взгляд Гарри другой. Он внимательный,
интенсивный и горячий, как луч солнца. Я ощущаю его на своих коленях, на линии бедер и
животе.
И я вдруг остро вспоминаю утреннее зеркало. Ту длинную, почти мучительную сцену,
когда я стояла перед ним и рассматривала тело так, будто это отвратительный рисунок. Я тогда
провела пальцами по этим линиям и подумала: «никто не должен это видеть».
Но сейчас…
Сейчас на меня смотрит Гарри. И даже не глядя в его глаза, я чувствую, что он
хочет меня вопреки всем моим недостаткам.
Я слышу, как доски тихо поскрипывают под тяжелым весом. Горячие шершавые пальцы
снова находят мое бедро.
— Лолс, — тихо говорит он.
Я поворачиваю голову. Солнечные очки сползают на кончик носа, и я смотрю на него
поверх темных стекол. Гарри все еще мокрый после озера. Капли воды скользят по его шее, по
груди и исчезают где-то у пояса шорт.
Я беру книгу из пляжной сумки и усердно пытаюсь вчитаться в первое предложение,
но это становится почти невозможным, когда Гарри ложится рядом со мной.
— Это их первый поцелуй?
— Да, — откашливаюсь я, продолжая вчитываться.
В целом это бесполезное занятие, потому что Гарри зачитывает вслух сцену:
— «Я прикусил ее губу, приказывая открыть рот шире. Поцелуй стал
сильнее и глубже, мои руки опустились к ее бедрам. Наши языки погладили друг друга, посылая
искры в отдаленные участки груди».
Боже, книгоиздание теряет шикарного чтеца в лице Гаррисона Эшфорда с его низким,
слегка хрипловатым голосом в нужные моменты.
— Как называется эта книга?
— «Возмездие», тут тако-о-о-ой шикарный Энцо Делла Морте, что я готова стать
женой дона Коза Ностры, — я поигрываю бровями.
— Лола, детка, я только научился гоняться за тобой по лесу. Мне нужно время,
чтобы стать мафиози.
Мы продолжаем читать книгу в комфортной тишине, где никто не считает нужным
комментировать или осуждать действия персонажей. Я ощущаю себя так легко и непринужденно,
что не могу не задуматься о том, что, кажется, этот слегка чудаковатый мужчина идеально мне
подходит.
В моей жизни еще не встречались люди, с которыми мне удавалось без лишних
тревог, мыслей и волнения просто… читать. Заниматься самым любимым
делом на планете.
Мне не нужно пытаться понять Гарри, не нужно рассказывать ему, почему я
действительно читаю ради сюжета, даже если горячие мужчины порой слишком сильно захватывают
мое внимание.
С детства я пыталась понять других людей, когда меня понимали только книги.
Сейчас я чувствую, что книги понимают нас двоих. А Гарри понимает меня.
— Как ты думаешь, смогла бы я создать во Флэйминге… — я отвожу книгу и
постукиваю по подбородку. — Сообщество, объединенное любовью к книгам? Я давно вынашиваю эту
мысль. Как и пытаюсь привести в порядок библиотеку. Нам требуется финансирование, поэтому
мне необходимо поговорить с папой. С мэром. Мне нужно донести до него
проблемы, с которыми сталкивается Флэйминг из-за того, что у людей нет культуры чтения.
Гарри не перебивает меня, пока этот поток слов льется с такой легкостью, что я
даже не успеваю поймать себя на неуверенности. Вау, так приятно говорить о том, что ты
любишь и чего хочешь, не пытаясь при этом закрыться за огромной стеной страха. Гарри
опирается на локоть и склоняется надо мной, соединяя кончиком пальца веснушки на моей груди.
— Я думаю, Шарлотта, что ты смогла бы привить любовь к чтению даже самому
упрямому жителю Флэйминга. Даже старушка Роуз заинтересовалась бы, если бы ты сказала, что в
одном из романов девушка годами борется за парковочное место.
Я смеюсь, потому что это действительно может сработать.
— Как насчет того, чтобы представлять не только свой интерес, но и интерес
некоторых жителей? Я готов подписаться под каждым твоим словом.
Я поднимаю руку и провожу ладонью по челюсти Гарри, он прикусывает мои пальцы,
когда они касаются его губ.
— Не бойся, — говорит он, ложась рядом со мной. Такая простая фраза, но впервые
она ощущается как нечто действительно важное. Впервые она ощущается так, будто я чувствую
сильнейшую поддержку за своей спиной. — А теперь подними книгу, мы должны узнать, чем там
все закончилось.
Я листаю страницу за страницей, пока трепетные прикосновения Гарри к моим ребрам
и талии нагревают кровь. С каждым вздохом и каждым подергиванием за завязки бикини мое тело
дрожит все сильнее.
За темными стеклами солнцезащитных очков я
