на них, вспомнит,
как именно я их получил… что ж, с этим не так легко смириться, как кажется.
Если раньше мне всегда хотелось это спрятать, то сейчас я готов выйти на шумную
площадь и оголиться, как чертов Эдвард Каллен в Вольтерре. Он делал это не ради себя, и я
тоже. Однако именно те, ради кого мы обнажаем наши слабости, делают нас до безумия сильными.
— Эшфорд, ты там медитируешь? — до меня доносится грубый голос Марка. — Или
молишься?
Я распахиваю глаза.
— Призываю дьявола по твою душу за то, что у нас все еще нет нашивок с Пушинкой.
Марк хочет дать мне подзатыльник, но я от него уворачиваюсь.
— Ого, что-то ты уже не такой быстрый, как прежде. Старость? Ты смотри, а то я
за лейтенантом могу получить и капитана, выгнав тебя на пенсию, — я указываю на него пальцем
и пячусь назад. — Или, может, я стану твоим шефом?
Марк качает головой, но уголки его губ дергаются.
— Не могу этого дождаться, ведь все эти идиоты, — он обводит рукой команду
дедсадовцев, играющих с пеной, — наконец-то будут в твоем подчинении.
Я фыркаю от смеха и разворачиваюсь, но Марк снова окликает меня:
— Гарри.
Я бросаю на него взгляд через плечо.
— Может, твои идеи и безумны, но ты делаешь эту часть семьей. Без тебя все было
иначе.
Мы смотрим друг на друга, и в этом взгляде нет привычной иронии или подколов.
Только что-то честное и настоящее, отчего я чувствую себя частью нерушимой семьи.
Я коротко киваю ему, молча выражая благодарность за эти слова, а потом все же
выпаливаю:
— Тогда не облажайся с отчетами, когда я стану твоим начальником.
Марк фыркает, будто я только что испортил момент.
— Пошел ты, Эшфорд.
— Только вместе с тобой, капитан, — я отдаю ему честь двумя пальцами и иду к
микрофону и двум колонкам, которые мы установили.
Как только я выхожу в центр, все взгляды притягиваются ко мне. Все еще слышится
болтовня вперемешку с плачем, криками и смехом детей, поэтому мне приходится постучать по
микрофону пару раз.
— Прошу минуту внимания, — прочищаю горло я. Не то чтобы у меня был опыт
публичных выступлений, но сегодня мне необходимо взять слово. — Прежде всего я хочу
поблагодарить всю пожарную часть сто одиннадцать за участие в этом мероприятии. Ребята,
надеюсь, вы натерли свой пресс маслом, потому что сегодня вам придется работать не только
руками, — добавляю я, и по толпе прокатывается смешок. — И, поверьте, город это оценит.
Кто-то из парней свистит, Ноа проводит по своему торсу мокрой губкой, а Чарли
уже начинает позировать перед какой-то бабушкой, которая, судя по всему, пришла сюда не
только ради чистой машины.
Я даю им пару секунд, позволяя этому смеху зарядить позитивом жителей, и только
потом продолжаю:
— На самом деле… мы здесь не ради шоу. — Шум постепенно стихает, а я обвожу
взглядом людей, чтобы найти ее. Лола стоит чуть в стороне, держа Лео на руках и переступая с
ноги на ногу. Ее конверсы с яркими клубниками выделяются среди массы ковбойских сапог. — Мы
здесь ради места, которое должно стать лучше в этом городе. Места, где каждый сможет
спрятаться от шума и проблем. — Я делаю паузу, когда глаза Лолы встречаются с моими. —
Места, где можно просто открыть книгу и на пару часов стать кем-то другим. Нашей библиотеке
нужен шанс стать чем-то большим, и для этого ей требуется помощь. Поэтому сегодня мы соберем
средства для библиотеки Флэйминга и книжного клуба, в который может записаться любой из вас.
«Потерянные страницы» — то, в чем нуждается наш город. Ведь все мы иногда теряемся и находим
себя только в историях, написанных другими людьми.
Тишина на центральной площади почти осязаемая. Она длится недолго — секунду,
может быть две, — после чего раздаются громкие аплодисменты и свист. Но они звучат для меня
приглушенно, потому что я полностью поглощен вниманием женщины с ярко-зелеными глазами, в
которых застыла пелена слез.
— Сумасшедший, — произносит Лола одними губами, крепко прижимая к себе Лео.
— Твой, — отвечаю я.
И стягиваю с себя футболку.
Глава 24. Лола
Этот мужчина сумасшедший. И мой.
Гарри сказал это слово лишь одними губами, но оно прозвучало так громко, что у
меня внутри все задрожало.
Я не могла поверить, что сегодняшнее мероприятие организовано в поддержку
библиотеки имоего книжного клуба. Боже, да у меня даже названия не
было. Но он его придумал. Придумал для того, чтобы я точно не смогла отступить назад.
Кто бы знал, что смелость может быть живым воплощением. Моя смелость — Гаррисон
Эшфорд.
Родители приезжают на эту книжную автомойку спустя несколько часов, и я вручаю
им коляску с Лео.
— Мы слышали, что твой пожарный организовал все это, — на лице мамы знающая
улыбка. — Интересно, для кого же все это?
Папа смотрит на нее с высоты своего роста, держа Лео на руках.
— Точно не для тебя.
— Да, это для меня, — уверенно заявляю я и сразу же начинаю пробираться между
машин, постоянно натыкаясь на кого-то из знакомых.
Мне нужно поговорить с Гарри. Часами я мучилась, наблюдая за ним со стороны. Я
чуть не сошла с ума от того, что все это время он был без футболки, а по его красивому телу
стекала пена, пока на него пялилась половина женского населения Флэйминга.
Я обхожу еще пару пикапов и оказываюсь за широкой спиной, которая отражает всю
силу этого мужчины. Задержавшись на мгновение, позволяю себе изучить каждый рубец. Каждый
шрам. Каждый дюйм кожи, к которой мне хочется немедленно прикоснуться.
Но тут я вижу ладонь и звонкий смех. Женская рука скользит по предплечью Гарри,
будто ее обладательница имеет на это полное право. Я знаю эту девушку. Она ходит на ча-ча-ча
в группу Лили. И у нее ужасное ча-ча-ча, если кто-то хочет знать мое мнение.
— Думаю, Гарри, тебе нужно натереть мой бампер.
Во-первых, фу.
Во-вторых, какого черта?
Я наблюдаю за этим всего пару секунд, но их достаточно, чтобы во мне поднялось
что-то горячее, резкое и абсолютно лишенное той мягкости, к которой обычно я обращаюсь,
чтобы промолчать.
Не сегодня. И не с Гарри.
Я обхожу Гарри, а потом хватаю его за руку, утягивая за собой.
— Простите, — бросаю я с самой фальшивой улыбкой в своей жизни. — Мне нужно
срочно украсть этого мужчину. О, нет, полагаю, я его не краду, потому что он мой.
Я слышу грубый смешок Гарри, пока проталкиваюсь
