сквозь людей, удерживая его
запястье. Мое сердце колотится так, будто я только что пробежала марафон, а не похитила
пожарного средь бела дня.
Мы быстро проходим через двери пожарной части и по первому этажу. Я сворачиваю в
ближайший коридор, врываясь в первый попавшийся кабинет. Дверь захлопывается за нами, и
тишина опускается, как густой туман.
Я так хочу поцеловать его, что у меня горит все тело. Мне необходимо ощутить его
руки на своей коже. Необходимо почувствовать, как его горячее дыхание ласкает губы.
Я разворачиваюсь к Гарри. Как раз в тот момент, когда он наверняка хочет
сказать, что у меня поехала крыша, моя рука обвивает его шею, чтобы столкнуть наши губы.
Синхронный вздох полного экстаза заполняет наш поцелуй. Гарри немедля запускает
руку в мои волосы и прижимает к себе за талию. Наши языки сплетаются, вырывая грубый стон из
его груди.
— Ты ревнуешь, — хрипит он мне в губы, скользя другой рукой по бедру, задирая
платье.
Сначала я хочу возразить, но потом понимаю, что в этом нет смысла.
— Да, — признаюсь честно и уверенно, проводя ладонями по его торсу. Мои колени
касаются пола, а взгляд поднимается к потемневшим глазам. — Я ревную, потому что ты мой.
Гарри поглаживает мою челюсть, а потом запрокидывает мою голову выше.
— Тогда открой рот, Ангел.
Я слушаюсь, ощущая, как тепло разливается между бедер.
Гарри быстро расстегивает штаны и вытаскивает возбужденный член. Он проводит по
нему пару раз, а потом касается головкой моих губ. Его глаза не отрываются от моих, в них
плещется такое восхищение, что пульсация в клиторе становится просто невыносимой.
Я обвожу языком кончик члена, ощущая вкус возбуждения Гарри. Наши стоны
разрывают воздух. Моя рука опускается по бархатистой коже и касается ладони Гарри. Переплетя
наши пальцы, я посасываю член и потираю бедра друг о друга.
— Подними платье, — командует Гарри, уже снимая тонкие бретели с моих плеч и
опуская ткань до талии.
Мои соски такие чувствительные, что даже легкое дуновение воздуха вызывает в
теле дрожь. Гарри накрывает ладонью мою грудь, пока я задираю платье, показывая ему, как
возбуждена. Рот опускается по его члену, а руки ложатся на крепкую задницу. Мне нужно, чтобы
он был ближе. Был в каждой клетке меня.
Я постанываю, когда обвожу языком член, вбирая его глубже.
— Тебе так нравится это, не так ли? — пальцы Гарри пощипывают мой сосок, и мои
глаза закатываются. — Можешь не отвечать, я знаю, что нравится.
Он рывком поднимает меня за руки и, оттеснив к столу, усаживает на него. Я
раздвигаю ноги, сразу же обхватывая его талию. Гарри стягивает с меня платье, а я опускаю
его штаны. Мы полностью избавляемся от одежды так быстро, что могли бы поучаствовать в
каком-то соревновании.
— Я хочу тебя, — в моем тоне слышится мольба, когда Гарри целует мою шею и
опускается к груди. Его пальцы поглаживают клитор, заставляя меня издавать отчаянные звуки.
— Пожалуйста, трахни меня, Гаррисон.
— У меня нет презерватива.
— И ты вспомнил об этом, когда мы уже голые? — я хочу ударить его от
разочарования, но потом, посмотрев в его глаза, говорю: — Я доверяю тебе больше, чем любому
человеку, который когда-либо прикасался ко мне. Я чиста, и у меня стоит спираль.
После неожиданной беременности я была готова повесить на госпожу Виолетту
амбарный замок, но обошлась чем-то более приземленным.
Гарри соприкасается со мной лбом, и восстановив дыхание, говорит:
— Я тоже чист. У меня никого не было с того дня, как я заново родился.
Мы оба понимаем, о чем он. С того момента, как он вышел из комы, прошло два
года. Мое сердце готово разорваться от мысли, что я первая женщина, которая прикасается к
нему. К новому ему.
— Тогда раздели свой первый раз со мной, — шепчу я ему в губы.
Глава 25. Гарри
Я давно не девственник, но именно таким ощущаю себя для нее. Одним взглядом,
одним прикосновением и дыханием напротив губ Лола стирает с моего тела всех, кто когда-либо
касался его.
Подушечкой большого пальца я мягкими кругами ласкаю ее клитор, а другой рукой
направляю член. Он медленно входит в жар, запуская рой мурашек по нашим телам. Лола
задерживает дыхание, и мои колени подкашиваются от власти этой женщины надо мной.
Я толкаюсь в нее сильнее, и тонкие пальцы сжимают мои плечи. Это впервые
вызывает настолько приятные ощущения. Впервые я хочу приказать Лоле прикоснуться к каждому
дюйму моей спины.
Зрительный контакт между нами похож на наэлектризованный провод. Если его
перерезать, то свет покинет весь город. Я резко выдыхаю, когда задерживаюсь внутри нее на
мгновение, чтобы дать нам время осознать все происходящее.
Годы одиночества проносятся у меня перед глазами. Все годы, что я желал только
ее.
— Чертовски надеюсь, что я не сплю, — я скольжу губами по ее виску. — Потому что
раньше такое было возможно только во снах.
— Надеюсь, во всех твоих снах я была в клубничных трусиках.
Лола нежно проводит по моим плечам и опускается кончиками пальцев по
позвоночнику. Это так ласково, что я дрожу в ее хрупких руках.
— Ты дрожишь, — подтверждает она.
— Ты тоже, — я снова вхожу в нее, выбивая из нее воздух.
— Но не от холода и страха.
Ее руки бережно касаются моей опаленной кожи, и я растворяюсь в каждом
прикосновении.
— В твоих руках только от любви, — отвечаю, накрывая ее губы своими.
Воздух заполняется разрывающими грудь стонами. Лола выгибается, когда
приближается к оргазму. Моя рука опускается между ее бедер, даря любовь тому месту, где она
нуждается во мне.
Ее губы приоткрываются, отпуская на волю самый соблазнительный звук, который я
когда-либо слышал. Зеленые глаза становятся такими яркими, что походят на два драгоценных
камня, сияющих в лучах солнца.
Я вхожу в нее последний раз, заставляя наши тела превратиться в дым, когда
оргазм сжигает нас дотла. Рваное дыхание — единственное, что слышно в уютной тишине между
нами. Наши тела такие горячие, что можно обжечься.
Я прокладываю дорожку поцелуев от шеи к щеке Лолы, аккуратно выходя из нее. От
нее сложно оторвать глаза, но нам нужно привести себя в порядок и одеться, пока никто не
ворвался в этот кабинет.
— Сегодня вечером мы повторим это, и я не выпущу тебя из своих рук, — бормочу я,
поглаживая руками ее расслабленное тело.
— Я не думаю, что смогу что-то повторить, когда не чувствую ни одной своей
кости, — улыбка озаряет ее лицо. — Но предложение заманчивое.
