хочу это проконтролировать.
Несколько секунд было тихо.
Потом его голос, низкий, уставший, странно теплый:
— Конечно.
Я не смотрела на него.
Не могла.
Потому что если бы посмотрела, то, возможно, увидела бы в его лице что-то, с чем уже не справилась бы до завтра.
А завтра и так обещало убить нас по другим причинам.
Поэтому мы остались в одной комнате.
Не вместе.
Не в постели.
Не как любовники и даже не как люди, которые сделали шаг в одну сторону.
Просто двое у огня, между которыми уже слишком много правды.
Наверное, именно поэтому сон все же пришел.
Не сразу.
Но пришел.
И я не знаю, сколько прошло времени, когда сквозь дрему почувствовала: метка снова дрогнула.
На этот раз — не болью.
Не холодом.
Чужой памятью.
Женский голос.
Очень тихий.
Почти ласковый.
И слова:
Если он покажет тебе чудовище, не беги сразу. Сначала посмотри, кто его сделал.
Я распахнула глаза.
Камин тлел.
Рядом, в кресле напротив, Кайден спал вполоборота, откинув голову на спинку. И в полумраке его лицо казалось жестче, моложе и одновременно уставше, чем днем.
Чудовище.
Сделанное кем-то.
Не родившееся таким.
У меня медленно похолодели ладони.
Потому что я вдруг очень ясно поняла:
завтра я узнаю о нем нечто такое, после чего уже не смогу смотреть по-старому.
Глава 27. Жена чудовища
Я не сразу поняла, что разбудило меня окончательно.
Не голос из метки — он уже растворился, оставив после себя только холодное послевкусие. Не треск углей. Не ветер.
Звук.
Очень тихий.
Неровный.
Будто человек во сне сдерживает боль и все же не справляется до конца.
Я открыла глаза полностью.
Комната еще тонула в предрассветной серости. Огонь в камине почти погас. Свеча на столе догорела до короткого комка воска. И в этом тусклом, выцветшем свете Кайден выглядел иначе.
Не как днем.
Не как вечером.
Не как мужчина, который умеет держать лицо даже с ножом под ребрами.
Сейчас он спал тяжело, беспокойно. Одна рука вцепилась в подлокотник кресла так, будто даже во сне он за что-то держался. Лицо стало резче. Жестче. И тень на скулах отбрасывалась такой глубокой, что на секунду мне показалось — я просто еще не до конца проснулась.
Потом он резко вдохнул.
И я увидела это.
Сначала — едва заметно.
Под кожей у шеи, ниже уха, на миг проступили темные линии. Не вены. Что-то другое. Слишком четкое. Слишком геометричное. Будто под человеческой плотью на секунду ожил чужой рисунок. Тень метнулась по скуле. Пальцы руки, сжатой на кресле, дернулись — слишком сильно, почти не по-человечески. Ногти будто стали темнее. Острее.
Я застыла.
Сон? Остаток видения?
Нет.
Потому что в следующий момент по комнате прошла волна.
Не ветер.
Не магия в привычном смысле.
Тьма.
Очень тонкая. Как выдох. Как тень, сорвавшаяся с поверхности его тела и сразу спрятавшаяся обратно.
Я медленно поднялась с кресла.
Каждый инстинкт кричал не подходить.
Но вместо этого я сделала шаг ближе.
Потом еще.
Метка на запястье отозвалась глухим, напряженным жаром. Не опасностью для меня. Болью для него.
И страхом.
Его страхом.
Не внешним. Не связанным с врагами.
Страхом проснуться не вовремя.
Страхом, что я увижу.
Поздно.
Я уже видела.
Он снова дернулся во сне, и на этот раз с губ сорвался едва слышный, хриплый звук. Почти рычание.
По коже побежали мурашки.
Голос из ночного видения зазвучал в голове снова:
Если он покажет тебе чудовище, не беги сразу. Сначала посмотри, кто его сделал.
Я стояла у кресла, смотрела на мужчину, которого все в этом доме боялись, и понимала: вот оно.
Не легенда.
Не слух.
Не образное “чудовище”.
Что-то действительно было в его крови.
Не метафора.
Не характер.
Не просто жестокость мира.
Рана? Контур? Проклятие рода? Все сразу?
Я осторожно опустилась на корточки рядом.
Глупо.
Очень глупо.
Но теперь, когда я уже знала, что он не спит спокойно не из-за боли одной, уйти было бы почти предательством.
— Кайден, — тихо позвала я.
Он не откликнулся.
Только дыхание стало тяжелее.
Темные линии на шее проступили сильнее. На миг мне показалось, что тень у виска движется отдельно от пламени. Как что-то живое под кожей. Чужое. Терпеливо ждущее, когда ему снова дадут выйти наружу.
Я протянула руку.
Остановилась.
Пальцы зависли в воздухе в паре сантиметров от его лица.
Если коснусь — что будет? Разбудит? Усилит? Спровоцирует?
А если не коснусь?
Я все же прикоснулась.
Легко.
К щеке.
Кожа была горячей.
Слишком горячей.
И в ту же секунду метка вспыхнула.
Не болью. Воспоминанием.
Коротким, рваным, как удар.
Темный подземный зал.
Подросток — слишком худой, слишком высокий, черные волосы падают на лоб. Это Кайден, младше, лет шестнадцать-семнадцать.
Трое мужчин держат его за плечи.
Старик в багровом церемониальном плаще прижимает ладонь к его груди и произносит:
— Пусть в крови проснется то, что будет охранять до конца.
Крик.
Не человеческий.
Я отдернула руку так резко, что чуть не упала назад.
И в ту же секунду Кайден проснулся.
Резко.
Глаза распахнулись — темные, слишком острые. Он схватил меня за запястье прежде, чем я успела вдохнуть. Не как обычно. Не удерживая. Инстинктивно. Хищно. И на короткий, страшный миг я увидела, как в глубине зрачков вспыхнуло нечто совсем не человеческое.
Потом пришло узнавание.
Он отпустил меня так быстро, будто обжегся.
— Черт, — выдохнул хрипло.
Я сидела на полу, опираясь ладонью о ковер, и не могла отвести от него глаз.
Он тоже уже понял.
Понял, что я видела.
Понял, что скрывать поздно.
— Это и есть ваше чудовище? — спросила я тихо.
Он молчал.
Слишком долго.
Потом очень медленно провел рукой по лицу, будто собирал себя обратно в человека по частям.
— Да.
Просто да.
Без лжи.
Без “ты не понимаешь”.
Без “потом”.
Я поднялась.
Ноги были немного ватными, но не от страха.
От масштаба.
— Что это? — спросила.
Он не отвел взгляд.
— Последняя защита крови Вальтер.
— Это не ответ.
— Это единственный ответ, который у меня есть без старых мертвых лжецов.
Я шагнула ближе.
— Тогда другой. Что они с вами сделали?
На лице у него мелькнуло что-то страшно похожее на усталую злость.
Не на меня.
На сам вопрос. На прошлое. На необходимость снова доставать это наружу.
— В каждом наследнике рода пробуждали сторожевую форму, — сказал он. — На случай, если контур выйдет из-под контроля. Если ключ попытается уйти. Если проход рванет раньше времени.
