король вернулся в свой шатер, славя Господа за эту победу. Вернулись в лагерь и некоторые воины, которые бежали еще до начала сражения. Теперь они изображали из себя добрых слуг и говорили, что именно благодаря им одержана победа.
Однако назовем вам имена некоторых знатных сеньоров, погибших в этой битве. Прежде всего, там пал один шампанский рыцарь, имевший свое знамя. Его звали мессир Рено де Лор, и он был погребен в Сен-Бертене. Далее, один банерет из Берри, которого звали виконт де Бросс[509]. Под его началом сражалось пять рыцарей. Все они полегли вместе с ним и были погребены в монастыре Кордельеров в Сент-Омере. Кроме того, в Сент-Омер были доставлены раненые: прежде всего, герцог Бретонский, граф Барский и граф Булоньский[510], которые мучились горячкой и иными недугами. Мессир Луи Савойский[511] был ранен в руку, мессир Бушар де Монморанси[512] — в ногу, мессир Анри Бургундский потерял глаз; и было там ранено множество других знатных воинов, чьих имен мы не знаем. Эта битва состоялась в канун дня Святого Варфоломея, в год 1328.
Король Франции оставался на поле битвы четыре дня, поджидая, пока поправятся его люди, которые были ранены и недужны. Затем он двинулся дальше, оставив Кассель по правую руку, и вся Нижняя Фландрия сдалась на его милость. После этого король направился к Ипру и расположился поблизости от него. Жители Ипра тотчас пришли сдаваться на его милость и выдали ему некоторых злодеев. Король приказал их повесить, а затем послал в город графа Савойского и коннетабля Франции с двумя тысячами латников. Эти господа повелели, чтобы горожане сдали им все свое вооружение. Горожане повиновались. Затем сеньоры сбросили наземь колокол, висевший в набатной башне, и назначили комендантом города фламандского рыцаря, которого звали мессир Жан де Байёль.
Граф Фландрский явился к королю и привел с собой представителей Брюгге и Вольного Округа. Те уже прослышали о разгроме, постигшем фламандцев при Касселе, и поспешили сдаться на милость графа. Поскольку король видел, что начинается время холодов, он согласился их помиловать на своих условиях. Одних он приговорил к изгнанию, других — к смерти, а иным приказал три года жить за рекой Соммой. Вернув графу власть над Фландрией, король прибыл в Лилль, распустил свое войско и удалился в Париж.
[Глава 15]
О том, как король Английский прибыл в Амьен, чтобы принести оммаж королю Франции за свои заморские земли
Когда король вернулся во Францию, то решил со своими баронами, что было бы неплохо пригласить в гости короля Англии, чтобы наладить с ним дружественные связи и принять от него оммаж за его земли, расположенные в пределах французского королевства. Поэтому король послал к нему аббата Феканского и мессира Бушара де Монморанси. Приехав в Лондон, послы передали приглашение английскому королю, который был еще очень молод. Граф Кентский оказал послам большое содействие и устроил так, что король пообещал приехать во Францию. Встречу двух королей было решено провести в городе Амьене.
После необходимых приготовлений король Англии отправился в плаванье и причалил в Булони Приморской. Узнав о прибытии английского государя, король Франции направился в Амьен с большим количеством своих баронов и послал навстречу гостю самых знатных сеньоров из своего линьяжа. Те с большим почетом проводили его в Амьен. Сразу после встречи два короля дали очень большие пиры, чтобы почтить друг друга. Затем король Англии принес королю Франции оммаж за герцогство Аквитанское и графство Понтьё[513]. После этого началась очень красивая и большая джостра, и короля Англии там очень сильно чествовали. Наконец, два государя простились друг с другом и разъехались по своим королевствам.
[Глава 16]
О том, как мессир Робер д'Артуа надеялся отсудить в свою пользу графство Артуа с помощью подложной грамоты, и о том, как, спасаясь от преследования, он уехал в Брабант
По возвращении короля Франции в Париж мессир Робер д'Артуа собрал вокруг себя графа Алансонского, герцога Бретонского и многих других знатных сеньоров из своего линьяжа. Затем он явился к королю и попросил устроить судебное разбирательство по поводу графства Артуа, которое-де должно быть его личным наследственным владением. Король тотчас велел вызвать к нему графиню Артуа. В назначенный день она явилась и привезла с собой герцога Эда Бургундского и графа Фландрского. Тогда мессир Робер д'Артуа предъявил одну грамоту, скрепленную печатью графа Робера д'Артуа. Из ее содержания явствовало, что при заключении брака между Филиппом д'Артуа (отцом мессира Робера д'Артуа) и госпожой Бланкой, дочерью герцога Бретонского, граф назначил им в приданое графство Артуа.
Увидев эту грамоту, графиня попросила короля, чтобы он, ради Бога, соизволил ее изъять, ибо она намерена опровергнуть ее подлинность. Тотчас было вынесено постановление, что грамота останется у короля, и был назначен день, когда графиня должна была выступить с опровержением.
Однако расскажем вам, как эта грамота попала к мессиру Роберу д'Артуа. Жила-была одна благородная девица, которая приходилась дочерью сеньору Дивьону из Бетюнского кастелянства. Эта девица пыталась предсказывать будущее и судить о характере людей по их внешности. Иногда она попадала в точку, а иногда ошибалась. Наконец, по наущению какого-то придворного мессира Робера, она решилась на весьма опасную авантюру. Сейчас вы о ней услышите.
В Аррасе жил один именитый горожанин, который имел пожизненную ренту в графстве Артуа. В подтверждение этого у него хранилась грамота, скрепленная графской печатью. Когда горожанин скончался, девица Дивьон сумела добыть эту грамоту. Затем она велела написать другую грамоту, в которой, как вы уже слышали, говорилось о наследстве мессира Робера. С помощью раскаленного железного инструмента, который был изготовлен именно для этого случая, она отделила печать от старой грамоты, нисколько не повредив восковой оттиск. Затем она поместила эту печать на новую грамоту. У нее был особый вид клея, с помощью которого она прикрепила печать к новой грамоте столь надежно, словно так все и было. Сделав это, девица явилась к мессиру Роберу и сказала, что нашла эту грамоту в его доме, в Аррасе, в одном старом потайном шкафу. Несказанно обрадованный, мессир Робер пообещал девице, что никогда ей этого не забудет, и отослал ее на почетное проживание в Париж.
Однако графиня Артуа была очень умна. Она сумела разыскать секретаря, написавшего эту грамоту, и привела его к королю. Секретарь сознался, что примерно семь лет назад он написал одну грамоту по заказу девицы Дивьон. Когда ему ее предъявили, он признал свою
