расставлены шатры. Затем через Нёф-Фоссе перешел третий полк, в котором было 13 знамен. Его возглавляли магистр заморских госпитальеров[493], сир де Боже[494] и все сеньоры Лангедока. Четвертый полк состоял из восьми знамен, и его вел коннетабль Франции Готье де Шатийон[495]. Пятый полк вел сам король, и в нем насчитывалось 39 знамен. Король был облачен в полный доспех, и рядом с ним ехали король Наваррский[496], герцог Лотарингский[497] и граф Барский[498]. Кроме того, у королевского полка было одно крыло из шести знамен, которое возглавлял мессир Миль де Нуайе, несший орифламу[499]. Шестой полк из 18 знамен вел герцог Бургундский[500]. Седьмой полк из 12 знамен вел дофин Вьеннский[501]. Восьмой полк из 17 знамен вел граф Эно, и было у него одно крыло, состоявшее из воинов короля Богемского. Это крыло вел графский брат мессир Жан. Девятый полк из 15 знамен вел герцог Бретонский[502].
Все эти полки расположились на местах, указанных маршалом, в двух лье от горы Кассель. Когда они это сделали, прибыл десятый полк, являвшийся арьергардом. Он состоял из 22 знамен, и его вел мессир Робер д'Артуа. Обогнув стороной весь лагерь и пройдя перед королевским шатром, этот полк прибыл на постой в одно аббатство, расположенное поблизости от горы Кассель и называемое Ле-Вастин. На следующий день во французский лагерь прибыл герцог Бурбонский[503] со своим полком, в котором насчитывалось 14 знамен.
Фламандцы, находившиеся в городе Касселе, увидели, что королевское войско расположилось всего в двух лье от них. Однако они нисколько не испугались и раскинули лагерь на горе, за стенами города, дабы французы могли их видеть. Противники провели на виду друг у друга три дня, ничего не предпринимая, а на четвертый день король перенес свой лагерь поближе к горе и расположился на берегу маленькой речки под названием Пен[504]. В тот же день в его лагерь прибыл мессир Робер Фландрский со своим полком, в котором было 5 знамен.
Король Франции решил на совете, что фламандцев нужно выманить с горы на равнину, ибо атаковать их на горе было очень невыгодно. С этой целью однажды на рассвете, в канун дня Святого Варфоломея, король послал двух маршалов и мессира Робера Фландрского в сторону Бергского округа. Они стали жечь все на своем пути, надеясь таким образом выманить фламандцев с горы. Однако фламандцы остались к этому совершенно безучастны и ограничились лишь тем, что весь день вели перестрелку с королевскими пехотинцами у подножия своей горы. Рыцари часто ездили посмотреть, как идет перестрелка. И когда они видели, что какой-нибудь боец, честно исполнявший свой долг, получил рану, то насмехались и потешались над ним[505].
Вернувшись из набега, маршалы пошли отдыхать, поскольку в тот день они изрядно притомились. Между тем в королевском лагере не несли никакой стражи, и знатные сеньоры беззаботно разгуливали от шатра к шатру в своих самых роскошных нарядах.
Однако расскажем вам о фламандцах, которые находились на горе Кассель. Они разведали, что маршалы очень устали, рыцари предаются играм и развлечениям, а король ведет военное совещание в своем шатре. Поэтому, построившись тремя большими ратями, они двинулись быстрым шагом вниз по склону и вошли в королевский лагерь без крика и шума в час, когда звонят вечерню. Едва их завидев, самые разные люди бросились наутек из лагеря в сторону Сент-Омера; а фламандцы, не мешкая, двигались дальше, желая застичь короля в его шатре. Однако, по Божьему изволению, маршалы в ту пору еще не полностью сняли с себя латы. Заслышав крики, они сразу вскочили на лошадей и, пришпоривая их, понеслись на врага. Когда фламандцы их заметили, то сначала остановились, но, разглядев, что с ними очень мало людей, двинулись дальше. Однако на помощь маршалам вовремя подоспел мессир Робер Фландрский. Увидев его отряд, фламандцы снова остановились и построились к бою. На тот момент они прошли уже такое большое расстояние, что были всего в двух арбалетных выстрелах от королевского шатра. Тем не менее, пока они мешкали на месте, все знатные сеньоры вооружились и вместе со своими полками ринулись в бой. Обрушившись на врага, они едва-едва смогли сдержать его натиск, и очень много знатных мужей было ранено, прежде чем фламандцы оказались побеждены.
Однако расскажу вам о короле. Он спешно вооружался в своем шатре, и при нем находились лишь два якобита и его камергеры. Но вот подоспели королевские телохранители и усадили его на боевого коня, покрытого попоной с его гербами. Сам король был одет в плащ с гербами Франции, а на голове у него был басинет, обтянутый белый кожей. По правую руку от него держались мессир Фастре де Линь[506], мессир Ги де Боссэ и мессир Жан де Шепуа[507]. Слева короля прикрывали мессир Труйллар дю Саж и мессир Жан де Буссуа[508]. Сзади ехал Ле-Борн де Сери, который держал королевский шлем, увенчанный золотой короной и цветком лилии. Наконец, перед королем ехал мессир Жан де Бомон, державший его щит и копье, а также мессир Миль де Нуайе, который восседал на огромном боевом коне, покрытом кольчужной попоной, и держал в своей руке копье, к коему было прикреплено полотнище орифламы. Эта орифлама имела вид трехконечного стяга из золотой парчи и была окаймлена кисточками из зеленого шелка. Вот с таким сопровождением и вступил король в битву.
Когда фламандцы увидели, что на них наступает столько воинов, то не смогли больше выдерживать натиск и побежали. Там можно было видеть, как многих именитых горожан валят наземь и предают смерти. Благородный король Франции восклицал громким голосом: «Монжуа! Сен-Дени!»
Граф Эно направился к горе и обнаружил большой отряд фламандцев, укрывшийся за изгородью. Граф тотчас устремился на них, но они стояли таким плотным строем, что атаковать их, сидя на коне, было невозможно. Тогда граф и все его рыцари спешились. Затем он взял в руки щит и копье и ринулся на врага, восклицая во весь голос: «Эно!» Фламандцы оборонялись упорно, но в конце концов были разгромлены и полностью перебиты. Затем граф Эно сел на коня и поехал на гору Кассель, убивая всех, кто попадался ему на пути.
В этой битве пал и предводитель фламандцев, Николас Заннекин. Преследуя бежавших, королевские воины ворвались в город Кассель и повсюду учинили пожары. При виде яркого пламени все окрестные жители были очень обрадованы. Затем
