все они причинно независимы (или, по крайней мере, кажутся таковыми), поэтому их сочетание обречено быть невероятно редким и, вероятно, уникальным в Млечном Пути. Вероятность совместного наступления множества независимых событий представляет собой просто произведение их индивидуальных вероятностей; если индивидуальные вероятности малы — или если хотя бы одна из них
крайне мала — их совместное наступление должно быть астрономически невероятным. Кроме того, Уорд и Браунли открывают новые горизонты, показывая важность факторов, которые до сих пор игнорировались или недооценивались, таких как роль тектоники плит, события инерционного смещения полюсов или эпизоды глобального оледенения «Земля — снежный ком» для развития сложной жизни. Во многих отношениях гипотеза уникальной Земли стала своего рода позицией по умолчанию в кругах астробиологов,7 и — поскольку она предсказывает отсутствие целей для SETI — главной опорой скептицизма в отношении этих поисков. Таким образом, её вызов коперниканству был в целом принят в мейнстриме астробиологии как обоснованный (хотя, как будет показано ниже, на рынке идей можно заплатить и меньшую цену). Конкретные гипотезы уникальной Земли (поскольку мы можем рассматривать их по отдельности) трудно оценить, так как у нас нет непосредственных знаний о других землеподобных планетах, однако некоторые из этих трудностей уже обсуждались в литературе.8
Чтобы понять, как это может помочь нам с парадоксом Ферми, рассмотрим хронологическую цепочку следующих эволюционных событий: Формирование планет → Абиогенез → Эволюция сложных многоклеточных → Ноогенез→ Возникновение технологической цивилизации → Возникновение астроинженерных технологий |
Это записано лишь символически, без претензий на полноту или исчерпывающий характер. Некоторые из этих событий уже произошли на Земле, в то время как последнее лежит в нашем будущем — если только (в силу процессов, которые будут подробно описаны в главе 6) ему не помешает некая разрушительная катастрофа. Последний пункт — это условное обозначение для «любой формы визитов, отправки сообщений или оставления следов, обнаружимых на межзвёздных расстояниях», то есть обозначение для всего, что ведёт к малоприятному выводу в StrongFP (сильный парадокс Ферми). Давайте пренебрежём этим последним событием и сосредоточимся на цепочке ведущих к нему процессов. Если какое-либо конкретное событие в этой цепи по самой своей природе крайне маловероятно где-либо за пределами того, что, как мы достоверно знаем, произошло на нашей планете, то нам вообще нет нужды беспокоиться о парадоксе. И, возможно, в этой цепи есть звенья, которые нам сейчас неизвестны, но по своей природе чрезвычайно маловероятны.
Уточнение «по своей природе» имеет здесь принципиальное значение: нам необходимо различать внутреннюю маловероятность того, что событие произойдёт или процесс завершится где бы то ни было и в любую эпоху, и историческую «фактическую» невероятность, обусловленную внешним вмешательством — будь то божественное или квазибожественное вмешательство (которое рассматривалось в главе 4 в числе солипсистских гипотез) или деструктивное влияние вмешивающихся сверхновых/гамма-всплесков (которые будут рассмотрены в главе 6 в числе неокатастрофических гипотез), приводящее к неблагоприятному исходу почти во всех случаях. В той мере, в какой мы способны разграничить эти два понятия — что отражает извечную проблему философии науки, а именно отделение «закономерных» вероятностных утверждений от утверждений, представляющих собой лишь случайное историческое совпадение, — мы получаем новый рычаг, позволяющий исключить последнее событие в цепи, возникновение астроинженерных технологий, со всеми его парадоксальными последствиями при рассмотрении в реалистичном пространственно-временном контексте Млечного Пути. С другой стороны, если мы не способны полностью их разделить, возникает неоднозначная ситуация, в которой предложения отказаться от коперниканства могут плавно сомкнуться с теми, что отвергают либо реализм, либо градуализм.
Чтобы конкретизировать этот вопрос, рассмотрим одно из частных требований гипотезы уникальной Земли, а именно требование, согласно которому обитаемая планета должна иметь массивный спутник, стабилизирующий её ось вращения и предотвращающий хаотические изменения её наклона. Последние могли бы стать причиной возможного климатического хаоса.9 Уорд и Браунли утверждают, что изменения, подобные тем, что характерны для истории вращения Марса (колебания наклона оси более чем на 50°), были бы пагубными для возникновения сложных форм жизни, по крайней мере на суше, хотя авторы допускают, что морская жизнь могла пострадать меньше и продолжить эволюционировать в сложные многоклеточные организмы. И всё же гигантское столкновение, «Большой всплеск» (или «Большой шлепок»), в результате которого образовалась наша Луна, по всей видимости, было крайне маловероятным событием.10 Следовательно, подобная стабилизация наклона вращения за счёт массивного спутника в общем масштабе Галактики была бы чрезвычайно редкой — так что это ещё один фактор «уникальной Земли», нарушающий коперниканство в отношении обитаемости Земли.11 Однако это явно не влияет на все ключевые этапы в приведённой выше последовательности. В конце концов, само допущение того, что простые и, возможно, даже сложные формы жизни могли бы выжить в океанах вопреки драматическим климатическим изменениям на суше, свидетельствует именно об этом. Таким образом, пространство возможностей, ведущих к появлению обитаемой планеты, кажется гораздо более широким, чем мы в своём скудном воображении склонны полагать.
Всему этому можно придать иной, более эмпирический характер. Отказ от коперниканства в данном конкретном контексте означает не просто то, что Земля нетипична во множестве всех обитаемых мест во Вселенной; как уже обсуждалось ранее, при определённом выборе метрик это всегда будет правдой. Всегда найдутся характеристики нашей планеты, которые делают её поистине уникальной: например, мы можем определить величину σ2408(планета) как долю площади поверхности, находящуюся в настоящее время на высоте более 2408 метров над уровнем моря/отсчёта.12 Отказ от коперниканства, безусловно, не означает, что Земля каким-то образом «более уникальна» в отношении значения σ2408. Крайне маловероятно, что где-либо в пределах нашего космологического горизонта существует Планета X, для которой σ2408(X) отличается от σ2408(Земля) менее чем на одну миллиардную долю. Это верно независимо от каких-либо философских или методологических убеждений. Однако σ2408 столь же несущественна для астробиологии, сколь и произвольна. Отказ от коперниканства означает, напротив, что Земля нетипична по одному или нескольким параметрам, необходимым для того, чтобы быть действительно обитаемой разумными существами. Примерами объективных и содержательных параметров могут служить содержание кислорода в атмосфере, стабильность различных орбитальных и вращательных движений, стабильность климата и так далее.
Однако так ли это на самом деле? Мы интуитивно убеждены, что, скажем, доля кислорода fO2(планета) имеет значение, в отличие от σ2408(планета), но как нам доказать это строго? Помните, что мы обсуждаем обитаемость для разумных существ в самом широком из возможных контекстов. Если мы станем утверждать, что доля кислорода сыграла важнейшую роль в эволюционной истории нашей биосферы, приведшей к появлению разумных существ, то при любой попытке обобщить такой вывод мы
