секций, каждая диаметром в два моих локтя. Секции я обжигал тут же, создав внутри каждого кострище.
Пока глиняные трубы обжигались, я рыл. Это была тяжёлая, монотонная работа. Лопата входила в землю с хрустом, выворачивая комья дёрна и спутанные корни трав. Благо мои товарищи в лице полуорка и ящера с людоволком, периодически приходили и помогали, когда были свободны от своих основных обязанностей и дел, с ними работа шла гораздо увереннее. Аэрон с Сил лишь прибегали полубопытствовать и дать их погладить.
«Ну что же, моральная поддержка — это тоже неплохо», — думая так, улыбался я.
А Аня со Скарлетт приносили поить горячего чаю с бутербродами, чтобы я немного отдохнул и набрался сил.
Постепенно на берегу реки образовался глубокий котлован — место под будущую вертикальную шахту, где будет стоять турбина. От котлована я начал прокладывать траншею, которая должна была уйти в сторону участка, его границы, к тому месту, где я планировал проложить подземные коммуникации по всему периметру, вдоль всех лисьих обелисков. Идея была в том, чтобы медные кабели, по которым пойдёт магический ток от гидротурбины, шли под землёй, защищённые от непогоды и случайных повреждений и на достаточной глубине, чтобы не повредить при пашке земли: как минимум шестьдесят сантиметров, а лучше все восемьдесят, учитывая, что надо бы сделать песчаную подушку, то все девяносто.
Траншею нужно было рыть вдоль всей границы участка, после соединяя с кузней, баней и домом. И вот тут я столкнулся с проблемой. Лопата — инструмент хороший, но медленный. За день я мог прокопать от силы десяток метров, а мне нужно было в сотни раз больше. Да и на котловане я уже понял насколько же это трудоемкий процесс. И я решил проблему так, как обычно решал все проблемы в этом мире: с помощью магии и артефактов.
Вернувшись в кузню, я достал из закромов бронзовые заготовки. Бронза — не лучший материал для артефактов: её магическая проводимость была ниже, чем у золота или даже серебра, но для моих целей она вполне годилась. К тому же бронза была у меня в изобилии, в отличие от более драгоценных металлов. Я собирался создать посох — не просто инструмент, а полноценный магический артефакт, заточенный под манипуляции с землёй. Опыт в этом у меня уже был.
Работа заняла весь остаток дня и большую часть вечера. Я начал с леревяного прута длиной примерно в полтора метра и диаметром в два пальца — массивного, тяжёлого, способного выдержать серьёзные нагрузки. Прут я тщательно отшлифовал, убрав все неровности и заусенцы. Затем, используя «Кузнечный Жезл Мк. III», я нанёс на поверхность прута руны: длинные, извилистые линии, символизирующие корни растений и трещины в скалах, перемежающиеся угловатыми знаками, обозначающими стабильность и незыблемость земли. Каждую руну я тщательно вырезал, а затем заполнял расплавленной бронзой.
Рукоять я сделал наборной: на бронзовый стержень насадил чередующиеся кольца из тёмного дуба и более светлого ясеня, разделённые тонкими бронзовыми прокладками. Дерево я пропитал льняным маслом с добавлением толчёного гематита — это должно было усилить связь посоха со стихией земли. В рукоять, в специально высверленные углубления, я вставил десятка два мелких яшмовых камней.
Если рукоять была сердцем посоха, его связью со мной, то навершие — его венцом, его главной ударной силой. Я не стал делать простое круглое навершие, как у многих дорожных посохов. Вместо этого я выковал сложную конструкцию, напоминающую раскрытый бутон какого-то невиданного цветка или, может быть, корону из переплетённых корней. Три бронзовые дуги, толстые и прочные, поднимались от верхнего конца древка, изгибаясь наружу и вверх, а затем сходясь вместе в центральной точке. В месте их схождения я закрепил самый крупный яшмовый камень — великолепный овал размером почти с голубиное яйцо, глубокого тёмно-зелёного цвета с коричневыми и красноватыми прожилками, напоминавшими карту неведомых земель. Этот центральный камень я шлифовал особенно долго, добиваясь идеально гладкой, почти зеркальной поверхности, и закрепил его в бронзовой оправе, украшенной тонкой гравировкой в виде сплетённых дубовых листьев. Два других крупных яшмовых камня, чуть поменьше центрального, но всё равно внушительных размеров (каждый с фалангу большого пальца), я вставил в вершины двух других дуг. Эти камни были более светлых оттенков: один — медово-жёлтый с тёмными крапинками, другой — насыщенно-зелёный с почти чёрными разводами. Это была не просто грубая сила, а скорее точный инструмент, усиливающий моё понимание магии земли и позволяющий мне манипулировать почвой, камнями и глиной с гораздо большей лёгкостью и точностью. Я назвал его «Копарь Мк. 1», следуя своей традиции давать артефактам простые и функциональные имена, которые сразу говорят об их назначении. Зачарование на «понимание магии земли +12» легло на посох идеально, словно он был создан именно для этого заклинания: что, в сущности, так и было.
И вот, когда «Копарь Мк. 1» был готов и я, держа его в руках, чувствовал, как он резонирует с моим золотым перстнем, меня вдруг посетила интересная мысль. Я ведь потратил на этот посох довольно много бронзы: около полкилограмма бронзы, не считая яшм. И что я получил в итоге? Один артефакт с бонусом «+12» к конкретному аспекту магии земли. Неплохо, конечно. Но что, если бы я использовал те же два с полкило бронзы для создания не одного посоха, а, скажем, тридцати бронзовых перстней? Каждый перстень весит примерно пятнадцать грамм, так что материала хватило бы даже с запасом. Тридцать перстней, каждый зачарован на «понимание магии земли +1». Тридцать отдельных артефактов, каждый из которых даёт небольшой, но гарантированный бонус и штраф за ношение множества одинаковых артефактов. Ну, на тридцати перстнях он был бы, конечно, значительным: но, вероятно, не больше пятидесяти процентов. Но даже с учётом этого, совокупный бонус от тридцати колец «+1» был бы всё равно выше, чем «+12» от одного посоха. Даже если штраф снизит эффективность каждого кольца вдвое, тридцать толстых колец дадут суммарно «+15». Это было фундаментальное правило магического ремесла, которое я только что открыл для себя эмпирическим путём.
Моя бронзовая кольчуга! Я ведь склепал её из тысяч мелких бронзовых колец, каждое из которых было самостоятельным элементом. Она, состоящая из множества отдельных колец, получается, сейчас давала гораздо больший суммарный эффект, чем потенциально мог быть дать цельный зачарованный нагрудник или латы из того же количества металла. Выходит, что мои старания/страдания по ваянию и зачарованию каждого отдельного колечка не были напрасны:
«Хорошая новость, впрочем, опять же, довольно логичная, если задуматься…»
