class="empty-line"/>
Примерный внешний вид и демонстрация работы артефакта «Копарь Мк. 1»
Глава 26
Мастерство
Я давно заметил, что мои подмастерья, каждый из них, тянутся к чему-то своему, помимо основной работы в кузне. Это проявлялось по-разному, в мелочах, в том, как они проводили свободное время, когда думали, что никто на них не смотрит. Гракх, наш зелёный людоящер, мог часами стоять у горна, просто наблюдая за тем, как пляшет пламя, как металл нагревается до вишнёво-красного, а потом до ослепительно-жёлтого свечения, как он дышит, расширяясь и сжимаясь от жара. Он часто задерживался после окончания рабочего дня, когда мы с Аней уже уходили ужинать, и просил разрешения «ещё немного поковать». Я не возражал: парень был старательным, и его чешуйчатые лапы с длинными когтями на удивление ловко управлялись с молотом и клещами. А ещё он обожал парилку. Гракх проводил там минимум полчаса каждый вечер, когда мы топили баньку, выходя наружу с блаженным выражением на чешуйчатой морде, от которого пар валил столбом, а чешуя становилась мягкой и блестящей, словно полированная яшма. Он говорил, что это напоминает ему о доме, о тёплых болотах и горячих источниках, где он вылупился и провёл детство.
Ург Варг, напротив, был существом другого склада. Пустынный полуорк, выросший среди сухих ветров и раскалённых песков, он, казалось, должен был бы тянуться к прохладе и воде. Но нет: его страстью было дерево. Не металл, не камень, а именно дерево: тёплое, живое, податливое под резцом. Я впервые заметил это случайно, когда мы разбирали старые ящики из-под угля. Ург Варг подобрал обломок дубовой доски, покрутил в своих огромных, покрытых мозолями ладонях, а потом попросил у меня небольшой нож. Я дал ему старый резец, который уже не годился для тонкой работы по металлу, и забыл об этом. А через пару дней увидел на подоконнике маленькую фигурку волка: грубоватую, непропорциональную, но с таким характером, с такой экспрессией в изогнутой спине и оскаленной пасти, что я замер. Ург Варг вырезал её тем самым тупым резцом, просто потому что ему хотелось. С тех пор я стал подкидывать ему обрезки дерева: яблоню, вишню, дуб, даже кусок чёрного ореха, который мне отдал Василий в придачу к какой-то сделке. Полуорк никогда не просил, но всегда принимал с лёгким кивком, а потом исчезал на час-другой и возвращался с очередной фигуркой. Звери, птицы, какие-то абстрактные узоры, похожие на песчаные дюны. Он складывал их в старый сундук у своей койки, и когда я однажды заглянул туда (с его разрешения, разумеется), то увидел уже целую коллекцию: десятка два работ, каждая лучше предыдущей. Он учился сам, без всяких наставников, просто чувствуя дерево пальцами. Позже мы даже выставили их в лавку на продажу за скромную цену в медяки, почти всю прибыль мы отдавали полуорку. Ну, он и клак все обратно в сундук, ведь ему пока было все это незачем. А сейчас он активно помогал мне с обелисками, с каждым разом выписывая узоры все краше и искуснее.
Скарлетт была особой историей. Маленькая хобгоблинша оказалась существом невероятно любопытным и восприимчивым ко всему новому. Она, как губка, впитывала знания, наблюдая за мной и Аней. Особенно её привлекали две вещи: магия и ювелирное дело. С магией было сложнее: у неё не было сильного врождённого дара, однако все же какой-то да был, в отличии от меня, балбеса, и она компенсировала его слабость усидчивостью и дотошностью. Она могла часами сидеть над простейшим заклинанием, что я ей подкинул из нашего с Элиасом трактата «Рождение пламени: Агент и Энергия» второй версии, пытаясь уловить хотя бы искру под моими редкими наставлениями, и когда у неё наконец получилось (крошечный, с ноготь, огонёк на кончике пальца), она заплакала от радости. С ювелирным делом всё шло лучше. Её маленькие, с короткими коготками пальчики оказались идеальными для тонкой работы: полировки, шлифовки, закрепления мелких камней в гнёздах. Я стал поручать ей отделку готовых изделий, и она справлялась с этим так тщательно и аккуратно, что диву давался, гляна на те кольца, что прошли через её руки. А ещё она полюбила рисовать эскизы: садилась вечером с куском угля и старой бумагой и выводила замысловатые узоры, переплетения линий и завитков, иногда такие сложные и красивые, что я брал их за основу для наших лучших украшений.
Вот почему, когда я задумался о подарках для них, то решил подойти к этому не просто как к раздаче бонусов, а как к чему-то более личному. Не просто усилить их способности, а дать им инструмент для роста, для развития того, к чему у них лежит душа. Идея эта пришла мне в голову не сразу, а постепенно, пока я однажды вечером копал траншею. «Копарь Мк. 1»: с ним работа шла минимум в десять раз быстрее, если не напрягаться и не вкладывать много маны с кольчуги, чем обычной лопатой, и у меня было время подумать. А если поднапрячься, то и во все сотни раз.
Окопы выходили знатные: метром в глубину и сантиметров тридцать в ширину, ровные, с аккуратно подрезанными краями, как будто их вырыл не человек, а какой-то землеройный зверь. Земля здесь через пару дециметров вглубь становилась тяжёлая, глинистая, с вкраплениями мелкого камня, и пахла сыростью и чем-то древним, как будто хранила в себе память о тех временах, когда на этом месте ещё не было ни Аргониса, ни Королевства Серебряных Шпилей, а только дикие леса и болота. Я ритмично махал «Копарем» над грунтом, выворачивал комья, отбрасывал их в сторону, и в голове моей складывался план.
Для Скарлетт я решил сделать кулон. Не кольцо, не перстень — у неё и так уже были кольца, которые мы передали ей, а нечто более… женственное, что ли. Что-то, что можно носить на шее, близко к сердцу. Кулон — это не просто украшение, это символ, это знак внимания, и маленькая хобгоблинша, с её застенчивой улыбкой, заслуживала именно такого подарка. Я выбрал бронзу: не золото, не серебро, а именно бронзу — тёплую, медового оттенка, которая так хорошо сочеталась с цветом её кожи. И рубин — небольшой, но чистый, глубокого красного цвета, с той самой шестилучевой звездой внутри, которая проступает при правильной огранке. Рубин — камень страсти, огня, творчества, и он идеально подходил для того, что я задумал: усилить её талант к ювелирному искусству, её способность учиться, впитывать новое, становиться лучше с каждым днём.
