– И похоже, сильнее, чем ты. Я хочу жениться на Уинни.
Кинан не обратил внимания на его усмешку.
– Похоже, она не торопится выходить за тебя. И правильно делает! Вспомни только нашего батюшку! Уинни неожиданно оказалась в таком неловком положении, что не могла доверять ни одному мужчине, кроме преданного друга. – Он схватил Невина за грудки. – Хитрый сукин сын!
– Хитрый, ты прав, – горестно протянула Уинни. – Джентльмены, нет нужды похваляться друг перед другом. Вы оба прекрасно сыграли свои роли – можете мне поверить.
– Уинни, ты давно подслушиваешь? – Кинан напрягся и хотел приблизиться к ней, но она готова была в любую минуту сбежать.
– Достаточно давно, чтобы понять, что больше нельзя верить ни одному из вас. – С ее губ слетел смешок. – Я пришла сюда, чтобы вы друг друга не убили.
– Вы здесь ни при чем, – сказал Невин.
– Ненависть съедает человека. Чувства, которые вы испытываете ко мне, джентльмены, если вы вообще способны испытывать какие-либо чувства, очевидно, обнесены стеной – до вас не достучаться.
Больше не боясь ее напугать, Кинан отпустил сюртук единокровного брата, бросился к девушке и заключил ее в объятия.
– Я ничего не знал об этом пари.
Зеленые глаза Уинни сверкали, но не от слез – от холодной ярости.
– Возможно, ты понятия об этом не имел. Но все равно использовал меня, а я поддалась соблазну. Да и как мне было устоять?
– Ты ведь сама знаешь – между нами есть нечто большее! – произнес Кинан и встряхнул ее, чтобы она не смотрела на мир исполненными боли глазами.
– Не можете произнести этого вслух, мистер Милрой? Несмотря на все свои бесчестные поступки, вы просто не захотели кривить душой. В конце концов, вы потомок герцога!
Кинан изумленно застыл на месте. Уинни вывернулась из его объятий и зашагала прочь. Он вновь догнал ее.
– Нет! Пожалей себя!
Милрой в бессильной злобе отпустил Уинни. Еще никогда он не чувствовал себя таким одиноким.
Сзади к нему подошел лорд Невин.
– Ты позволишь ей уйти? – мрачно спросил он. – Я в тебе не ошибся.
Едкие слова были не способны победить апатию, которая охватила Кинана. Он погубил Уинни, пусть даже и ненамеренно. Она слишком подозрительно относилась к нему и его ненависти к Рекстеру, поэтому и не могла ему доверять. Недоверие Уинни ранило Кинана куда сильнее, чем удары, которые он получал на ринге.
– Она сейчас вне себя от злости и не станет ничего слушать. А у меня есть дела поважнее, чем расшаркиваться тут перед тобой.
* * *
Рекстер отправился в «Серебряный змей», чтобы найти женщину, которая могла бы помочь ему разрешить, по крайней мере, две проблемы. А возможно и три… если захочет.
– Ваша светлость. – Миссис Шаббер сделала реверанс, давая герцогу возможность полюбоваться ее пышной грудью. – Давно вы к нам не заглядывали. Надеюсь, не потому, что нашли новое увеселительное заведение?
– Нет, я ездил в центральные графства, – сказал Рекстер, похлопывая хозяйку заведения по бедру. – Найдется у вас что-нибудь от головной боли? Я еще слишком трезв, чтобы ее терпеть.
– Одна кружка пива вас взбодрит, ваша светлость. – Хозяйка заведения поставила перед ним выпивку. – А другая – снимет головную боль. – И женщина кокетливо подмигнула герцогу.
Рекстер опустошил первую кружку. Горьковатое пиво приятно освежило ему горло. Он отодвинул пустую кружку и потянулся за второй.
– Давно ты видела Милроя?
Казалось бы, простой вопрос, но миссис Шаббер открыла рот от изумления. За все годы, что герцог захаживал в ее заведение, он никогда не заговаривал о своем внебрачном сыне.
– Не-е-ет, сэр. Иногда я не вижу его неделями.
Рекстер кивнул и бросил взгляд на кружку пива. Ему очень хотелось выпить, но его голова должна быть ясной. Документы во внутреннем кармане его сюртука были слишком ценными, а он становился слишком болтливым во хмелю.
– Передай ему, что я его искал.
Еще раз взглянув с сожалением на кружку, герцог встал.
– Можете подождать, я пошлю за ним кого-нибудь.
– Соблазнительное предложение. Боюсь согласиться.
Рекстер толкнул плечом дверь и растворился в ночи. Ему нужно было заглянуть еще в пару местечек, прежде чем ехать домой. Нанятый шестиместный экипаж уехал без него, хотя герцог обещал доплатить, если кучер его дождется. Рекстер никогда ничего не боялся. Черт, бывало, он ночевал в районах и похуже этого. Но сейчас герцог почувствовал себя уязвимым и занервничал. Он запахнул полы измятого сюртука и пошел вниз по улице, не поднимая глаз, чтобы не встречаться взглядом с прохожими. Рекстер даже не обернулся, когда услышал позади странный шорох. От удара по голове у него, казалось, посыпались искры из глаз. В ушах зазвенело от боли. Второй удар ослепил его. Рекстер закашлял, чувствуя на губах вкус пыли и крови и не осознавая, что упал лицом вниз. Третий удар выбил из него дух.
* * *
Кинан выругался, разглядев на приближавшейся карете фамильный герб Рекстеров. Дверца открылась. Он не мог не усмехнуться, разглядев нежданного гостя.
– Если бы мне понадобился желторотый юнец, ты первый получил бы от меня официальное приглашение.
– Милрой, – ответил лорд Невин, которого ничуть не обидело такое приветствие, – я перестал быть желторотиком в двенадцать, когда наш великодушный отец отвел меня в публичный дом и преподал такой урок, которого не найдешь ни в одной книге и даже не узнаешь во время путешествия по Франции, Италии и Швейцарии. Садись, я взял на себя заботы об экипаже.
Проворчав «спасибо», Кинан забрался в карету. Его брат по отцу тоже облачился в черное ради вечернего торжества.
– Я уже говорил, что у ваших благородных лордов нравы хуже, чем у чумных портовых крыс?
– Пару раз. – Невин дал знак кучеру трогать. – Поведай, на какой ступени общества находишься ты, если так стремишься вползти в круг этих крыс?
Кинан с горечью признал, что он находится где-то между крысиным пометом и падалью.
– Знаешь, я хотел с ней повидаться. – Милрой помассировал свои закрытые веки, чтобы снять растущее напряжение. – Боже, как все запуталось! Я как безумец стоял и выкрикивал ее имя. Слуги заперли двери. С одной стороны не пускали меня, с другой – еле удерживали ее разъяренного отца, который хватался за ружье и целился мне прямо в глаз. Все сыпали угрозами, о чем-то умоляли. А у окна стояла тетушка Молли, с грустью наблюдая за этим безумием. Было видно: она расстроилась из-за того, что я оказался мерзавцем, – о чем ее не раз предупреждали.
С досадой махнув рукой, Кинан продолжал рассказывать. Уинни не выглянула, не захотела даже позлорадствовать. Ему так и не удалось прорваться сквозь преграды, которые она возвела между ними.
