куда ей лучше выйти, чтобы увидеть начало праздника. А может, вообще стоит уйти подальше от городской суеты и побродить по улочкам, увидеть простых людей?
Но сегодня простых людей она явно не встретит, люди, которые шли ей навстречу, были в масках и в нарядах: женщины в разноцветных платьях, мужчины в черно-красных костюмах. Они кричали и радовались маскараду. Цветов в нарядах было так много, что Диана отошла к перилам на мосту и любовалась прохожими. Им всем было весело, она радовалась вместе с ними, и за маской пряталась улыбка, а в глазах плясали огоньки.
Уже темнело. В любой обычный день улочки Венеции наверняка вымирают, но сегодня люди выходили из своих домов, несмотря на время суток. Начинался праздник, и сумерки не были помехой.
Диана не знала, куда ей идти, и решила последовать за людьми в красочных карнавальных костюмах. Наверняка они выведут ее к центру праздника. Пришлось заплатить за гондолу и переплыть канал. Гондольер высадил ее на площади, где слышались крики, восторженные возгласы, где люди в масках дурачились и приставали к другим. К ней также привязался некто в маске шута, он показывал столько трюков, что Диана смеялась и зачарованно любовалась им. Затем раздался залп, и повсюду зажглись разноцветные огни. Они разлетались в стороны, но не пугали народ, напротив, люди сразу закричали громче и стали танцевать. Послышалась музыка, но залпы фейерверка заглушали ее. Диана никогда не видела подобного в Англии. Эти огни зачаровывали и гипнотизировали.
– Одинокая леди не желает познакомиться с самым красивым мужчиной?
Она обернулась на голос, увидев перед собой мужчину в маске баута[10].
Он явно был навеселе и обнимал сразу двух дам, лица которых были скрыты, а костюмы напомнили платья вульгарных женщин – куртизанок.
Диана мотнула головой и отошла в сторону, но тут ее схватили чьи-то руки и потянули танцевать. Людей всюду было так много, что она не заметила, кто это сделал. В следующую секунду она уже плясала в кругу, смеялась оттого, что у нее плохо получается двигаться так же быстро и хаотично. Ее учили танцевать по правилам на балах, четким движениям под музыку. Здесь было все иначе, все кружились вразнобой, создавая хаос, и именно это придавало танцу уникальность.
Диана потеряла счет времени, круг людей увеличивался, все брались за руки и, хохоча, бегали друг за другом. Потом размыкали руки, и круг ломался, и все пускались в пляс по одному и под музыку.
Голова кружилась, улыбка не сходила с губ Дианы. Она впервые за долгое время ощутила себя свободной, счастливой и уже забыла об инциденте за ужином. Как же хорошо, что пришла такая идея с переодеванием! И как хорошо, что существуют такие праздники! Мимолетом вспомнились праздники в Девоншире. Но даже там она не была столь счастлива. Здесь она была не собой, не герцогиней, не дочкой графа. Здесь ей не кидаются в ноги, не смотрят с интересом. Здесь она слилась с толпой и стала одним целым с этим городом.
Ноги уже изрядно болели и очень хотелось пить. Пришлось остановиться, отойти чуть в сторону, чтобы ее обратно не затянули в ряды танцующих. Надо было искать воду. Один глоток приведет ее в чувства, и она снова присоединится к танцующим.
Диана взглядом обвела место, где проходил маскарад, изучая дома. Но в них не было таверн, где бы ей налили бокал вина или кружку воды. Она перешла на сторону, которая освещалась чуть хуже. Навстречу ей лишь изредка попадались смеющиеся пары. С каждым шагом Диане становилось все неуютнее, возможно, не стоило уходить столь далеко, но очень хотелось отдохнуть и напиться воды. А потом вернуться и продолжить гуляние.
Диана завернула за угол дома, слыша, как плещется вода справа. Потом свернула налево, присматриваясь в темноте, чтобы не оступиться и не упасть в канал. Если это случится, то ее вряд ли кто-то спасет. А плавать она не умела, так и не научилась, потому что всегда находились дела поважнее. Касаясь рукой стены, Диана медленными шагами продвигалась вдоль дома. Вдруг помимо звука воды она услышала, как возле ее ног кто-то пищит и копошится. Завизжав, она кинулась бежать вперед, уже забыв про канал и забыв, что может упасть в него. Но шум воды отдалялся, писк крыс тоже. За ней никто не гнался, но она продолжала бежать вперед до тех пор, пока не увидела свет в здании. Это была таверна, двери которой всегда открыты для посетителей. Диана остановилась, чтобы привести дыхание в норму, и, порадовавшись везению, зашла внутрь.
Она быстрым шагом подошла к стойке, где человек в маске Сатаны разливал напитки.
– Мне воды. – Она порылась у себя в юбках, точно зная, что деньги там. Вытащила монету и положила перед Сатаной. – Или бокал вина.
Тот схватил монету, изучил ее и отвернулся, чтобы налить гостье то, что она просила. За эту монету он нальет ей пять бокалов вина.
– А кто тут у нас такой хорошенький пожаловал?
Этот вопрос заставил Диану обернуться, но лучше бы она этого не делала. Тот, кто подходил к ней, был еще страшнее человека за стойкой. Этот был настолько уродлив, насколько могли увидеть ее глаза. Диана сглотнула и молча отвернулась, предчувствуя нехорошее. Позади себя она услышала шорох, звук выдвигающихся стульев и звук приближающихся шагов. Сердце застучало сильнее, пить уже не хотелось. Что-то подсказывало ей, что надо уходить отсюда. Пришлось снова обернуться, но она наткнулась на громадного мужчину в лохмотьях, запах алкоголя и грязи ощущался даже через маску.
– Уже уходишь? А мы как раз хотели развлечься. Не доставишь нам такое удовольствие?
– Не доставлю, – гордо произнесла девушка, теперь поняв, что находится в тряпье горожанки. Они думают, что она из их круга. Но они ошибаются. – Прошу отойти от меня подальше и убрать свои грязные руки.
Мужчины явно сначала удивились, а потом засмеялись. Но этот смех напугал Диану гораздо больше, чем их вид.
– Грязные руки у мужика, который тебя имеет каждую ночь. А наши руки доставят тебе наслаждение.
Он схватил Диану за грудь с такой силой, что девушка закричала и рефлекторно уперлась в его грудь, пытаясь оттолкнуть этого мужлана от себя. Но он был сильнее и сжимал ее грудь, тискал ее так сильно, что слезы наворачивались на глаза. А все только наблюдали и смеялись. Сколько их было? У Дианы все поплыло перед глазами. Пять? Семь? Она не считала, но казалось, что много. И все
