когда они поднялись на мансарду.
Она и сама не понимала, почему спорит с ним. Джекс был прав: то, что он рассказал ей о камнях, лишь подтверждало, что она не может ему доверять. И хотя она злилась на его ложь, злилась, что он снова обманул ее, Эванджелину все равно тянуло к нему. И неважно, что между ними никогда ничего не изменится. Желание, охватившее ее прошлой ночью, никуда не исчезло. По правде говоря, оно лишь усилилось. И Эванджелина не могла поверить, что неумолимое влечение, которое она ощущала, было невзаимным.
Когда Джекс бережно уложил ее на кровать, она посмотрела в его непроницаемые глаза:
– Ты все еще думаешь, что я всего лишь ключ?
– Я пытаюсь совсем о тебе не думать.
Во сне Эванджелины Джекс сидел в тени на краю старого деревянного причала и смотрел на то самое озеро, которое она видела из таверны. На то самое озеро, которое словно было наполнено звездами. Вот только сейчас звезд не было – лишь сияющее драгоценными камнями небо в оттенках последнего мгновения заката. Розовые облака и яркие нити желтого и оранжевого цвета.
Она наблюдала за тем, как Джекс пускает камешек по зеркальной водную глади. Шлеп. Шлеп. Шлеп. Шлеп. Шлеп. Когда камень пошел на дно, он бросил следующий.
Когда Эванджелина подошла ближе, он не поднял головы. Его спина была прямой, а волосы темно-каштанового оттенка – взъерошены.
Эванджелина замедлила шаг.
Издалека ей казалось, что на Джекса просто падала тень, но сейчас она отчетливо видела, что молодой человек в конце причала – не Джекс.
– Тебя трудно выследить. – Незнакомец отвел взгляд от озера, и при виде его лица у Эванджелины перехватило дыхание.
Сначала ей показалось, что он выглядит до боли знакомым, но, возможно, это было связано с его невероятной красотой: четко очерченная челюсть, темные брови над гипнотическими глазами и очаровательная улыбка, от которой ее сердце взволнованно забилось.
– Кто ты?
Пропустив ее вопрос мимо ушей, прекрасный незнакомец ловко вскочил на ноги. Одежда на нем была грубой и плотной на вид, предназначенной скорее для странствий по лесу, но его движения отличались почти хищной грациозностью и плавностью.
Эванджелина невольно напряглась. Она напомнила себе, что это всего лишь сон, но она находилась на Великолепном Севере и опасалась, что сны здесь похожи на сказки – немного правдивые и не очень достоверные.
Молодой человек опустил взгляд на ее обнаженные ноги. Эванджелина по-прежнему была одета лишь в рубашку Джекса. Яркий румянец растекся от пальцев ее ног до щек, и она приложила немало усилий, чтобы скрыть смущение в голосе, когда снова спросила у прекрасного незнакомца:
– Кто ты?
Он улыбнулся, и глаза его заблестели.
– Почему бы нам не остановиться на Прекрасном Незнакомце?
Ее сердце смущенно забилось.
– Ты можешь читать мои мысли.
– Нет, просто это правда. Я неимоверно прекрасен. – Он сделал шаг вперед и склонил голову набок, чтобы в этот раз рассмотреть ее лицо, а не голые ноги. – Понимаю, почему ты нравишься Джексу. Ты чем-то похожа на нее, знаешь?
– На кого? – спросила Эванджелина.
Прекрасный Незнакомец задумчиво потер подбородок.
– Он не обрадуется, если узнает, что я сказал это. Но если ты не будешь осторожна, то твоя жизнь закончится так же, как ее.
– О ком ты говоришь? – снова спросила Эванджелина.
– О его первой Лисице.
36
Птицы весело щебетали, солнечные лучи заглядывали в окна, но все, чего хотела Эванджелина, – вновь погрузиться в сон и узнать больше о первой Лисице.
Она закрыла глаза, но была слишком взволнована, чтобы снова уснуть. Ей казалось, что она уже знает, кем была та, другая лиса. Если верить словам Прекрасного Незнакомца из ее сна, то Джекс действительно был Лучником.
Эванджелина и раньше подозревала это, но отбросила эту мысль еще до того, как увидела имена Джекса и Лучника на стене в мансарде. И все же что-то заставило ее усомниться в словах Прекрасного Незнакомца.
Она могла бы спросить об этом Джекса, но его рядом не было. К тому же, прежде чем поднимать эту тему, она хотела проверить свои догадки. Пока все, что у нее было, – это слова Прекрасного Незнакомца.
Вот только последний «отзывчивый» незнакомец, которого она встретила на своем пути – Петра, – едва не лишил ее жизни. А если вспомнить, сколько других людей пыталось убить Эванджелину, вполне разумно было предположить, что и Прекрасный Незнакомец преследовал ту же цель – настроить ее против Джекса.
Эванджелина решила игнорировать эту мысль и выбросить из головы все, что касалось Прекрасного Незнакомца. Она выбралась из постели и спустилась в уютную таверну, чтобы перекусить. Отчасти она ожидала, что эта часть Лощины тоже привиделась ей во сне. Но, как и вчера, Эванджелина села за стол, и перед ней тотчас появилась еда.
Не хватало только Джекса.
Пока Эванджелина наслаждалась завтраком, она то и дело надеялась, что, подняв голову, обнаружит Джекса, как обычно привалившегося плечом к дверному проему.
У нее невольно возникло желание запаниковать, когда она закончила трапезу, а он так и не появился. Но в Лощине сложно было предаваться панике.
Все в этом причудливом постоялом дворе пробуждало любопытство, а не страх. В купальне на третьем этаже Эванджелина нашла восхитительную медную бадью, такую же необычную, как часы у входа. Прелестные ручки украшали драгоценные камни, а из крана текла вода самых разных цветов и ароматов:
Розовая жимолость
Лавандовая роза
Зеленая хвоя
Серебряный дождь
Эванджелина смешала дождь и жимолость, и теперь она благоухала как сладкий дождливый день. Она не думала, что сможет принять ванну, но раны на ее спине полностью затянулись.
На самом деле это немного расстроило ее. Узнав, что она исцелилась, Джекс наверняка решит увезти ее из этого места. Ведь им оставалось найти еще один камень.
Но Эванджелина не испытывала особого желания искать его. Как она уже заметила, Лощина не допускала ни паники, ни страха, а ее поиски камней были продиктованы именно страхом. Но сейчас она ничего не боялась. Более того, Эванджелина не могла вспомнить, где еще чувствовала себя так же спокойно, как здесь. И она откуда-то знала, что Аполлон тоже в безопасности.
Поначалу Эванджелина думала, что без Джекса или других людей в Лощине будет одиноко, но, как ни странно, не чувствовала одиночества и опустошенности. Лощина казалась ей самым безопасным местом на свете. Она даже захотела поделиться этим заколдованным местом со своими родителями. Папа наверняка пришел бы в восторг от волшебных диковинок, а мама оценила бы все те сказочные комнаты.
