шайбы у висков.
Перед лобовым стеклом болтается на веревочке стеклянный флакон, внутри жидкость желтого цвета.
Вот откуда запах дыни.
Правая рука отпустила руль, нашарила в гнезде за рычагом трансмиссии пластиковую бутылку с водой. Я поспешил вернуться в недра спального отсека. Не хотелось бы повторить судьбу сфинкса. Тот, очевидно, влетел в зону периферийного зрения человека, и перемир выкинул неуместного в данной ситуации кота за пределы человечьей реальности.
Я потерся о бедро Карри.
– Настырные ребята, – сказал, делая вид, что ничуть не удивлен.
Карри чешет меня за ухом.
– Да и плюнь на них. Мухи тоже настырные. Главное, навредить не могут.
– Уверена?
– Конечно. Потому и не могут. Поймать меня невозможно, я всегда найду способ ускользнуть. А Блика уверена, что ее нельзя победить. И потому она – самая сильная в перемире.
– Все так просто?
– Просто. Но понять сложно. Люди не привыкли, чтобы их желания исполнялись. Да еще мгновенно. Мир – тиран, запрещающий все законами природы. А перемир – это джинн. Исполняет любой каприз. Он счастлив угождать тому, кто умеет хотеть. Кто не мямлит, не клянчит, не оправдывается, а желает смело!
Карри растянулась на кровати бочком, локоть подпирает голову, колено смотрит стрелкой вверх. Разглядываю матовую белизну животика и ковбойские джинсы. Голубая ткань обтягивает бедра, а вот на голенях раскроена, висит свободно, на ней покачиваются длинные гребешки бахромы.
Глаза-изумруды оказались напротив моих очень близко, пальчик нажал мне на нос, как на кнопку.
– Не бойся хотеть, котик, – сказали губы.
В этот момент машина резко сбавила ход, заскрипели тормоза, просвет штор дал заметить, как выпала из руки шофера бутылка. Мои когти вцепились в чехол матраса. Водитель крепко выругался, затем добавил:
– Чертовы олени! Вечно лезут под колеса…
Грузовик стал набирать прежнюю скорость, мышцы расслабились.
А затем снова напряглись.
Бутылка! Она закатилась за шторку, к нам!
Но уже поздно. Да и что бы я смог сделать? Кулак водителя стиснул край занавески, складки упруго изогнулись, а затем вместе с рывком жилистой волосатой руки мою тушку снес порыв ветра. Снес прямиком в лапы перемира, который выкинул меня…
Куда?
Слышу плеск воды, меня покачивает…
Я огляделся.
Похоже на джунгли. Прямые стволы деревьев, как колонны, подпирают зеленое небо сплетенных в сеть ветвей и листьев, а снизу затоплены светло-коричневой водой. Ее неспешно рассекает караван слонов, животные погружены в воду больше, чем наполовину, у каждого на спине паланкин с туристами, а на шее – погонщик. Я оказался на замыкающем слоне, здесь пассажиров нет – только поклажа: сумки, мешки, тюки, свертки и тому подобное.
Передо мной качается бронзовая спина ездока, явно туземец, как и другие погонщики. По таким же бронзовым ногам то и дело шлепают слоновьи уши, гигант мотает тяжелыми кожаными опахалами, то ли от жары, то ли гоняет москитов…
В караване есть парочка слонят. Один рядом со мной, под боком у «багажного» слона, над водой торчат лишь голова с хоботом и островок спины.
– То есть, по-твоему, она плоская!
– Я такое не говорил.
Локаторы на моей макушке поймали ниточку разговора мужчины и женщины, те покачиваются на ближайшем слоне, держась за поручни паланкина.
– Ну, ты ведь только что сказал…
– Я не говорил, что она плоская. Я не уверен, что она круглая. Это разные вещи!
– А какая она?
– Не знаю.
Когти крепче вцепились в одну из сумок.
Честно говоря, тоже не знаю. Не знаю, что они обсуждают. То ли форму Земли, то ли размер груди этой дамочки…
Впрочем, неважно. Главное, снова найти Карри. Ее, скорее всего, тоже выбросило в перемир. Вряд ли водитель фуры смог объяснить, откуда в кабине взялась девчонка. Особенно если уже заглядывал в спальник и при этом нигде раньше не делал остановку.
Слоненок, кажется, меня заметил. Я махнул ему лапой, оглядел напоследок затопленный лес, и глаза закрылись.
Мир – просто большая квартира…
Я не понял, куда переместился, но запах Карри узнал сразу. Она здесь! Вот только что за место? Я словно под каким-то куполом, в ворохе тканей. Здесь темно, тепло, а по ту сторону «купола» приглушенный шум толпы: голоса людей, симфоническая музыка.
Ворох тканей вдруг приподнялся, выпустил меня наружу, брюхо тут же подхватили руки.
– Попался, шалунишка!
Карри вознесла меня над блестящим полом. Загадочный «купол» оказался ее пышной оранжевой юбкой.
– Успел голову вверх задрать, пока был внизу? – спросила Карри заговорщически.
– Нет… А что, упустил жаркое зрелище?
– Не переживай, еще успеешь.
Карри подмигнула.
Вокруг нас, в роскошном зале, пестрящем золотом и всякими завитушками, цветет бал-маскарад.
Пары кружат в танце. Дамы – в платьях, похожих на перевернутые тюльпаны, мужчины – в мундирах и фраках. Музыканты и официанты – в белых париках. На глазах у всех маски. По периметру зала плавают в услужливых руках подносы с бокалами шампанского, смычки елозят по струнам скрипок и виолончелей, шведский стол вдоль стены ломится от изобилия блюд: горка вареных раков, жареный поросенок, шоколадный фонтан, салаты и прочее-прочее… Мой нос трепещет в урагане запахов, но самый сильный из них – запах воска. Под потолком громадная люстра пылает сотнями свечей. В стенах торчат огненные трезубцы канделябров, по ним стекают горячие восковые слезы, застывают на полу медово-желтыми пятнами. Судари и сударыни то вливаются в грандиозный вальсирующий вихрь, то выныривают из него к столу, сбиваются вдоль него в группки, что-то обсуждают, смеются, перешептываются…
Мы с Карри будто прыгнули на пару веков назад. Впрочем, атмосфера ренессанса иногда нарушается: вот мужчина с моноклем и тростью прячет в карман жилета айфон, а вон там солидных лет женщина, разодетая как Екатерина Вторая, курит электронную сигарету…
– Я так понимаю, – говорю, – спрашивать, где мы и кто все эти люди, смысла нет.
– Правильно понимаешь, – ответила Карри.
Руки в полупрозрачных узорчатых перчатках обняли с двойной нежностью. Одна из них раскрыла висящий на запястье веер, воздух отпрыгнул от ребристого полумесяца, спрятался в шерсть, всколыхнув ее, а мы с Карри спрятались за веер.
– Очень понятливый котик!
Губы чмокнули меня в нос.
Оранжевая маска вокруг ее глаз – словно замершее пламя… Карри на этом балу вообще вся оранжевая, как мандаринка. Разве что блестки на волосах золотистые. Сами волосы теперь завиты в кудряшки.
– Ну, тогда пошли развлекаться, – предложил я.
Карри засмеялась.
– Айда!
Веер щелкнул, сложившись, перчатка ухватила бокал с подноса прошедшего
