это и было — глупость и куча эгоистичного желания отомстить матери. Я играл, чтобы победить, не думая о том, что у Джеммы тоже есть право голоса. Это было самонадеянно и недопустимо. Если она не простит меня, будет права. Но хотя бы я должен сделать всё, чтобы её жизнь не пошла под откос из-за меня.
К тому же, Мини в незнакомом приюте? Ужас. Тыква, как обычно, наверняка вообще не понимала, что происходит.
Я достал зимнее пальто из шкафа, проигнорировал шелковый мешок с веревкой, стараясь не вспоминать ту ночь, когда застал Джемму за её странными «узлами». Я тогда был так поражён, что, возможно, именно в тот момент начал по-настоящему влюбляться.
Хотя нет. Всё началось гораздо раньше. Ещё до того, как я это понял. Моя ревность к Спенсеру появилась через пару дней после её переезда. Моё желание быть рядом только росло. И если честно, думал о ней ещё до того, как она оказалась в этой квартире.
Моя одержимость Джеммой Дэйс длилась дольше, чем я признавал. И я был идиотом, что не понял этого раньше. Может, тогда поступил бы иначе. Думал бы не о том, как уйти от материных игр, а о том, как построить что-то настоящее с Джеммой. И этой ночи могло не быть.
Я ехал молча, прокручивая в голове свои ошибки и пытаясь придумать, как всё исправить. Джемма могла нуждаться во времени вдали от меня, и я ничего не мог с этим сделать. Но я мог заботиться о ней по-другому. Сделать так, чтобы она никогда не сомневалась в крыше над головой. Хоть это исправить.
Я уже думал о её чертовой овце и о том, что она наверняка ещё притащит каких-то животных, а значит, места нужно больше, когда телефон завибрировал. Я взглянул на экран и застыл.
Джемма прислала свою геолокацию. И остальной текст был полным набором бессмыслицы.
Сердце рванулось, холодный страх пробежал по коже. Что-то было не так. Совсем не так. Весь вечер нутро кричало об этом, и теперь я был уверен: Джемма в опасности.
Я вдавил педаль в пол.
Глава 31
Джемма
Правило #30: Пожалуйста, никаких незнакомцев в доме.
Я то проваливалась в темноту, то снова выныривала, пытаясь ухватиться за собственное сознание. В первый раз, когда пришла в себя, я всё ещё была в ванной, сползшая на пол, и видела, как ручка двери подрагивает, а Дэйн что-то бормочет по ту сторону. Я снова отключилась, но страх держал меня в своих лапах. Когда я очнулась снова, Дэйн уже открыл дверь и пытался поднять меня, обхватив руками, пыхтя мне в ухо.
Его потная кожа скользнула по моей.
— Жаль, что ты не допила пиво, — проворчал он, напрягаясь. — Я не хотел тебя отравить, просто немного подсыпал.
Слабое, но упрямое чувство благодарности вспыхнуло во мне: спасибо всем сырам, что я ела, за слишком тяжёлую задницу, которую он не мог легко поднять. Я снова провалилась в темноту, надеясь, что он не сможет меня тащить.
Когда я открыла глаза, то лежала уже на его диване, а над мной нависало его потное, в пятнах лицо.
— Джемма, — ласково пропел он, дрожащим пальцем проводя по щеке. — Всё хорошо. Ты в безопасности. Ты не запомнишь этого. Мы будем друзьями. Любовниками. Нам больше не придётся быть одними.
Чёрт. Я поняла, что он сделал. Я не могла говорить, глаза еле приоткрыты. Попробовала оттолкнуть его, но он легко прижал мою руку к дивану.
Его пальцы возились с моими джинсами с высокой талией, путаясь в пуговицах. Когда он, наконец, расстегнул все четыре, потянул их вниз, я мысленно умоляла сознание снова отключиться. Я знала, что он задумал. Я не хотела помнить. Господи, пожалуйста. Пусть это исчезнет.
Он спустил джинсы, хрипя и кашляя — курильщик, наверняка. Я лежала на диване в нижнем белье, обнажённая и беспомощная, сердце билось вяло, а душа кричала о помощи. Я отправила сообщение Ноксу, но понятия не имела, увидит ли он его. Может, он подумает, что это я просто дала знать, где ночую.
Дэйн потянулся к моему светло-голубому свитеру, и по щеке скатилась слеза. Даже если Нокс чудом решит приехать, это займёт часы. Всё случится до того. Самый страшный кошмар каждой женщины стал реальностью. Всегда есть этот страх — за одно только право существовать можно быть сломленной и использованной. Теперь он материализовался.
Я закрыла глаза и попыталась уйти в темноту, чтобы не чувствовать.
Дэйн стянул с меня свитер, но вдруг отошёл. Сквозь туман услышала его бормотание о том, что ему нужен дым. Щелчок зажигалки и запах сигареты наполнили воздух. Он сидел и курил, глядя на меня, как на трофей. Я лежала в нижнем белье, обнажённая перед ним, и не могла пошевелиться. Или всё же могла?
Я попробовала пошевелить пальцами. Тело было тяжёлым, но лекарство, как он сказал, было в малой дозе. Пока он курил, я осторожно тестировала силу рук и ног. Чувствительность возвращалась. Я могла это сделать. Главное — прикинуться без сознания.
Я расслабилась, обострив мысли, представляя путь к спасению: с дивана, через широкий проём, в прихожую и к двери. Нужно было только закричать — кто-то из соседей услышит. Но сперва — обмануть его.
Он подошёл, затягиваясь, и тянул слова, словно песню:
— Ты такая красивая, малышка.
Я сглотнула тошноту. Как только он наклонился, и тёплое облако дыма окутало меня, я действовала. Открыла глаза и, увидев его лицо, прижала горящую сигарету к его щеке. Боль пронзила мою ладонь, и я закричала вместе с ним. Сработало. Дэйн отшатнулся, споткнулся о стеклянный столик и рухнул, как сбитая кегля.
Я рванула к двери. Ноги были как налитые свинцом, пол будто дрожал, но я шла. Прихожая качнулась, я зацепилась за стену, сбила железное ведро с зонтами и… тростями? Чей вообще это дом? Это точно не дом Дэйна. И не Эммы.
Мысли пришлось отложить. Я почти добралась до двери, когда сильная рука схватила меня за талию и рывком швырнула назад. Воздух вылетел из лёгких, я ударилась о стену лестницы, потом о горшок с растением и рухнула на плитку.
Дэйн задыхался, лицо перекошено от злости, на щеке красный след ожога. Он вцепился в мои волосы, потянул, распластав меня на полу.
— Сука, — прорычал он. Кровь струилась из его губы.
Я сделала единственное, что могла. Я закричала. Изо всех сил, так громко, что заложило уши. Дэйн закрыл мне
