рот ладонью, перекрыв дыхание. Я извивалась, царапала его руки, била ногами, пытаясь достать до мягкого места.
— Нет, — рявкнул он, прижимая меня к полу. — Не так… Это не должно…
Я успела повернуть голову и впиться зубами в его руку, ту, что держала моё запястье. Вцепилась так, что почувствовала кровь и что-то твёрдое. Он закричал пронзительно, а я только сильнее сжала челюсти. Он бил меня, дёргал, но я не отпускала. Я хотела вырвать кусок его плоти.
И вдруг дверь распахнулась. Я ослабила хватку, выдохнув хрипло:
— Помогите…
Дэйн исчез, и пространство взорвалось движением и звуками. Глухой удар, звон, крики. Я, дрожа, поползла прочь, прочь от него, прочь от всего. Я хотела только одного — Нокса. Только его руки, его защиту, его кровать, его запах.
Дэйн завопил, умоляя:
— Нет, не надо! Прости! Я…
Но его слова оборвались хрустом и новым глухим ударом.
Я подняла взгляд. И увидела Нокса. Он стоял на коленях, вдавливая Дэйна лицом в плитку, выкручивая руки за спину, сжав в кулаке его жидкие волосы. Он бил его головой об пол. Кровь. Тишина.
— Нет… — прохрипела я. Страх за Нокса прорвал всю мою панику. — Нокс, нет! — закричала я. Если он убьёт его, жизнь Нокса закончится.
Он замер. Тяжело дышал, спина ходила ходуном. Его лицо было маской ярости, безжалостной, холодной. Потом он оттолкнул голову Дэйна и резко встал.
— Живой, — процедил он. — Жив, хоть и не заслуживает.
— Господи, — выдавила я.
И тут же его взгляд нашёл меня. Лёд растаял. Всё лицо смягчилось, боль и тревога исказили черты. Он медленно подошёл, присел рядом.
— Джем, — хрипло прошептал он.
Судорожный всхлип сорвался с моих губ. Я протянула руку, и он сразу оказался рядом, на коленях, обнимая, прижимая к себе, целуя в лоб.
— Джем, Господи, — его голос дрожал. — Малышка, прости меня. Прости.
Я свернулась клубком, словно мокрица, прижимаясь к нему и почти пытаясь спрятаться внутри, чтобы не видеть реальность того, что только что пережила.
— Ты пришёл, — всхлипнула я, уткнувшись лицом в его плечо.
— Конечно пришёл, — хрипло ответил он. — И всегда буду.
— Мне было так страшно, — выдавила я.
Слёзы жгли щеки, и хотя от открытой двери тянуло холодом, мне было всё равно. Нокс был рядом. Я была в безопасности. Как ни странно, но я была жива и цела.
— А ты была чертовски храброй, — быстро прошептал он. — Очень храброй, Джем. Ты успела здорово его покалечить к тому моменту, как я приехал. Я горжусь тобой, хочу, чтобы ты это знала. Но давай уйдём отсюда. Ладно?
— Да, пожалуйста.
Нокс поднял меня так легко, что я почувствовала себя хрупкой, словно стеклянной. Мысль о том, что он мог бы в любой момент одолеть меня, сломать мои тонкие кости, только ещё яснее показала, насколько ценна безопасность. Насколько ценен он, оберегающий меня и защищающий добротой. Контраст между мужчиной, который хотел причинить боль, и мужчиной, который сделает всё, чтобы уберечь, обрушился на меня, как волна.
Он вынес меня из дома и понёс к машине, двигатель которой всё ещё работал, дверь осталась распахнутой. Я вдруг поняла, что он оказался здесь чертовски быстро.
— Как?.. — начала я, но осеклась.
Нокс открыл пассажирскую дверь и усадил меня на сиденье. Осторожно взял моё лицо в ладони, и я вздрогнула — боль пронзила от его прикосновения. Его губы сжались в тонкую линию.
— Я вернусь и убью его, — глухо сказал он.
Я вцепилась в его запястье.
— Не надо. — Губы горели, вкус крови мешал говорить, слова выходили смазанно. — Не стоит.
Тёмная ярость в его взгляде заставила меня сильнее сжать его руку, стараясь удержать рядом. Наконец его плечи опустились, и он резко сказал:
— Мне нужно всё там убрать. Пока он в отключке, возьму твои вещи и сотру следы крови.
Я уставилась на него, ошеломлённая.
— Зачем?
— Что ты там оставила? — жёстко спросил он.
Я сглотнула, чувствуя, как горло саднит. Чья это кровь на губах — моя или его?
— Телефон. Ванная.
Он кивнул и закрыл дверь, вернувшись в дом бегом. Я не хотела думать, что он там делает и зачем, но знала, что потом он всё объяснит. Я уронила голову на подголовник, и та самая темнота, которая раньше не пускала, теперь протянула за мной свои пальцы.
Я снова пришла в себя, когда дверь со стороны водителя открылась. Нокс сел за руль, лицо его было спокойным, в руке — моя недопитая бутылка пива. Он поставил её в подстаканник и достал мой телефон.
— Больше такого с тобой не случится, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Обещаю.
Я сглотнула, горло дернулось от боли.
— Что ты имеешь в виду?
Нокс включил заднюю передачу.
— Потом. Сначала — домой.
У меня не было сил спорить или спрашивать дальше. Я провалилась обратно в чёрные пятна и зыбкое сознание, державшееся лишь на обрывках адреналина и отчаяния. И уснула.
Глава 32
Нокс
Правило #15: Мусор выносит Рук.
Я нёс Джемму от гаража до лестницы, даже не думая об лифте. Она была такой маленькой, такой хрупкой в моих руках, что сердце сжималось всё сильнее. Оно треснуло ещё тогда, когда я увидел её на полу в доме этого ублюдка — в крови, в слезах, в отчаянной попытке спастись. И когда сердце раскололось, из него вырвалась такая ярость, какой я раньше не знал. Я почти убил того человека. И до сих пор хотел бы, чтобы убил.
Когда я открыл дверь нашей квартиры, Джемма пошевелилась, приподняв голову с моего плеча, огляделась.
— Мини? — пробормотала она.
— В гостинице, малышка. Помнишь?
Я не знал, было ли её невнятное бормотание последствием лекарства или удара по голове, но должен был выяснить это немедленно. В больницу мы поедем только в самом крайнем случае. Последнее, что ей сейчас нужно, — это полицейские и судебные разбирательства по делу, в которое она вообще не должна была быть втянута. Я решил, что не позволю ей переживать больше, чем она уже пережила. У меня в другой руке был пакет с медицинскими принадлежностями — всё, что я смог выхватить из больницы, прежде чем мы вернулись. Никто ничего не сказал, но если вопросы появятся, я всё оплачу и уберу любые следы.
Я прошёл через гостиную и отнёс её в спальню. Здесь было так же темно и тихо, как и раньше. Она была почти раздетая: порванный бюстгальтер оголял грудь, трусы были разодраны по шву. Я не знал, успел ли он её изнасиловать.
